Книга Рыбачка и корморан, страница 45 – Лиора Бараш

Все звуки и видимый мир стали постепенно куда-то отступать. Лица сплылись в неразборчивую массу, фигуры людей превратились в темные силуэты, неслышно перемещающиеся вокруг, но не подходящие близко. Никто не пытался нарушить ее убежище. И она решила погружаться в свой пузырь, пока мир вокруг не станет достаточно безопасным, чтобы в него вернуться. Время и место уже не имели значения. Пройдет еще полдня или, может, наступит закат – и все снова станет хорошо. Быть может, думала Ли-Мин, эти люди и останутся в ее доме – но она сама сумеет ускользнуть, скрыться куда-то в другое место и продолжать жить своей чудесной жизнью. Еще мгновение, и былое спокойствие восстановится.

Ощутив себя в сравнительной безопасности, Ли-Мин внезапно содрогнулась при мысли, что ее Сиань, должно быть, разбудил весь этот гул и суета, и девочка, возможно, бродит среди вторгшихся в дом чужаков, которым, по сути, и нет до нее дела. И Син наверняка слышит, как в их доме раздаются жалостливые вздохи, и видит, как их семью окутывает облако зла. Какой беспомощной и уязвимой вновь почувствовала себя Ли-Мин! Спокойствие, владевшее ею всего несколько секунд назад, вытеснилось тревогой, сжавшей душу и сковавшей все нутро. Руки и ноги, охваченные неожиданной слабостью, отказывались подчиняться. Ей приходилось силой воли заставлять себя вставать, держаться стоя, двигаться. Она как будто ощупью ходила в кромешной тьме, среди людей, среди предметов – снуя туда-сюда по своему тесному крохотному дому.

И все только мешались на пути. Топтались под ногами, заслоняли обзор. Не давали ей найти Сиань. Она попробовала закричать что есть силы, чтобы ей дали пройти, но поняла, что ее голос никому не слышен. Стиснув кулаки, Ли-Мин стала проталкиваться вперед, распихивая все препятствия – людей, предметы мебели, все, что попадалось на пути. Нельзя было допустить, чтобы Сиань там оказалась. Ребенок не должен видеть, как в дом врывается беда. К Ли-Мин стала возвращаться ясность ума. Если бы ей только удалось найти Сиань, то все прочее само бы устаканилось. Она могла бы встать перед этими людьми лицом к лицу, изгнать из своего дома, из своей жизни, из самого сокровенного, что у нее есть. Как только она найдет Сиань, то сможет показать им, как нагло и бесстыдно они себя вели, пугая совсем юную девчушку!

Но чем больше Ли-Мин ходила кругами по дому, тем более отдалялись от нее голоса, равно как и их носители, пока ее вновь не окутал мрак. Впрочем, на сей раз она не поддалась его дурманящему плену. Ей требовалось отыскать Сиань. Среди назойливого бормотания, которое ее ничуть не интересовало, и множества людей, на которых она постоянно натыкалась, Ли-Мин почувствовала, как ее настойчиво дергают за платье. Кто-то пытался ухватиться за нее, не давая женщине двинуться дальше. Она сердито развернулась – и обнаружила, что это Сиань испуганно цепляется за нее, пытаясь удержаться за этот последний фрагмент ее единственного мира.

И Ли-Мин внезапно осенило: дочери потребуется вся ее энергия, все силы. Все, с чем та столкнется на жизненном пути, все успехи и неудачи – будет полностью зависеть от нее, от матери. И впервые в своей жизни Ли-Мин почувствовала себя абсолютно немощной, не имеющей ни капли жизненных сил и лишенной их источника, который она всегда умела найти и на который могла положиться. Крепко взяв за руку Сиань, Ли-Мин прижала девочку к себе и зажмурилась, позволив себе вновь погрузиться в безопасные глубины, в свой уютный сумрак, в это приятное ощущение закрытости. Теперь, когда ее пальцы обхватывали маленькую ручку Сиань, она позволила вторгшимся к ней людям пребывать в ее доме сколько заблагорассудится. Рано или поздно им самим наскучит этот злостный натиск на ее семью, и они наконец разбредутся по домам.