Книга Рыбачка и корморан, страница 14 – Лиора Бараш

Ли-Мин в ужасе отшатнулась. Не это ли ей наказание за ту ложь, что она таила от Сина? За время, потраченное на бессмысленные грезы. За неблагодарность, о которой ей с утра до ночи вдалбливала в голову мать. За высокомерие, из-за которого держалась особняком от соседей. Или, быть может, еще за какие-то огрехи?

И все же ни один из этих проступков не заслуживал столь страшного наказания! И она ни за что не позволит ему забрать дочь! Если понадобится – будет драться, будет кусаться, бить кулаками, а после постарается сбежать – но сделает все, чтоб уберечь свою малютку!

Время растянулось в бесконечность, фигура мужа застыла неподвижно в проеме. Тишина была такой всепоглощающей, что Ли-Мин не могла уловить и намека, что сейчас у Сина на уме. Ей хотелось, чтобы тишина эта скорей оборвалась, и было страшно, что, когда это случится, она разом очутится в новой, совершенно невозможной реальности.

В этом хаосе мыслей и ощущений Ли-Мин увидела, что Син двинулся к ней. Сердце у нее забилось чаще, дыхание стало резким, руки сжались в кулаки, глаза сощурились в тонкие щелочки и стиснулись зубы. Если суждено случиться худшему, она сейчас немедленно подскочит с кровати и умчится с дочерью прочь, куда-нибудь за горы. Ли-Мин полностью отдавала себе отчет, что, совершив такой поступок, подвергнет себя и малютку большим опасностям, которые почти наверняка приведут обеих к гибели. И тем не менее она решила, что это будет лучше иного развития событий.

Син тем временем уже почти дошел до ее постели. Чем ближе он подходил, тем больше впивались ноготки женщины в мягкую пеленку, окутывавшую ее дитя. Ли-Мин умоляюще поглядела на мужа. «Пожалуйста! – воззвала она про себя. – Пусть мой Син меня поймет!»

Никогда она не чувствовала себя настолько уязвимой и беззащитной, как в это мгновение. Она, Ли-Мин, такая сильная, уверенная в себе молодая женщина, которая даже в детстве сумела окружить свой дух крепкой защитной стеной, теперь всецело зависела от милосердия стоявшего рядом с ней мужчины – от милости человека, которого даже не она и выбрала себе в мужья!

И тут все ее существо полыхнуло негодованием: как такое возможно, что ей даже не позволено было выбрать себе мужчину – человека, с которым она могла бы произвести на свет дочь, не опасаясь за ее будущее? Почему ее волю столько лет держали в узких тисках, и ей не оставалось ничего другого, кроме как лгать, не осмеливаясь открыто высказать мужу, как страстно она мечтает о дочери?

Между тем муж остановился возле ее ложа. Спустя мгновение, которое как будто длилось вечность, Син присел на край постели рядом с Ли-Мин, едва коснувшись ее плеча. Заглянув в белый матерчатый сверток в руках жены, нежно погладил кончиком пальца крохотное личико младенца. Сейчас Ли-Мин затруднялась ответить: было ли в его глазах все то же разочарование? Сама она уже оправилась от страха. Худшие мгновения она уже пережила.

Руки-ноги у нее постепенно расслабились, дыхание мало-помалу пришло в норму, сердце вновь забилось в спокойном ритме, пальцы отпустили пеленку. Тут же тело вновь почувствовало боль, но в сравнении с только что пережитым страхом эта боль воспринималась скорее как ласка. Да, родовые муки вновь дали о себе знать, но в глазах у Ли-Мин лучилось торжество победы. Она подарила себе дочь, которую никто и никогда у нее не отнимет. С этими мыслями она уткнулась головой в грудь Сину и разразилась рыданиями. С каким же облегчением она теперь выплакалась!