Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 52 – Халлгримур Хельгасон

«А наши властители, датчане, как будто и не знают, что к нам вторгся другой народ. Почему они не принимают мер?» – писали газеты на западе и востоке страны. А на юге, в столице, кое-кто приводил это невмешательство датчан в качестве еще одного аргумента в борьбе за то, чтоб дать Исландии самоуправление.

Таким образом, один-единственный фьорд стал угрозой для целой страны, равновесие на хуторах нарушилось, многие крупные фермеры в минувшие летние сезоны упустили работников и сеноуборщиков; кое от кого даже и наложницы сбежали – и теперь набивали карманы своих юбок зарубежными купюрами. Куда же нас в итоге заведет такое поселение чертей береговых с его укладом и нравами?!

Давать этому сброду еще и телефон было бы просто безумием – он тогда куда-нибудь позвонит и еще народу к себе наприглашает!

Пока пасторское семейство было в отъезде, Сусанна позволила себе принять своего возлюбленного прямо в Возвышенном – и тогда они впервые были там вдвоем. Она пригласила его к себе между утром и полуднем, когда обе работницы отлучились из дома. Гест нанялся к Сёдалю плотничать, но под каким-то предлогом тайком ушел домой, а оттуда направился по дороге, ведущей от Прибрежного между Мучной хижиной и Молочным хутором, свернул на тропинку, наискосок идущую вверх по Косе, ощутил, как в животе трепещут бабочки, ведь он направлялся из своей убогой лачужки в само Возвышенное, обихаживать даму. Но каждая из тех бабочек несла грамм вины: это свидание ему приходилось скрывать.

Она встретила его с улыбкой на устах, в простой белой сорочке, предложила ему кофе, коньяк – все, что душе угодно. Он выбрал ягодный сок красного цвета – «импорт» из Дании и впервые с наслаждением ощутил вкус черной смородины. Затем они поцеловались с улыбкой, и она повела его вверх по лестнице к себе в комнату: он, кажется, в первый раз забрался так высоко – на женщину, на верхнем этаже Возвышенного! – с тех пор как, девяти лет от роду, стоял на чердаке-складе у Коппа – признанный сын и будущий наследник всего его царства.

Ее комната была в северной оконечности дома, под скатом крыши, а из окна открывался вид на море. Было умопомрачительно свежее июньское утро, солнечное, с белопенными волнами. У самого мыса Сегюльнес неизвестный барк, вооружившись парусом, сражался с морским бризом.

Она споро взялась за дело: под сорочкой у нее ничего не было, а он ничего с себя не снял, лишь спустил штаны; они неистово целовались. Здесь требовались взвешенность и быстрота: люди могли вернуться в любой момент, а Магнус Пустолодочный вообще находился от них на расстоянии одного огорода – они нарочно дразнят судьбу? Она заполнила его рот своим языком и стала играть пальцами на его инструменте словно заправский виртуоз. Она была лиха на любовный труд и знала толк во всех утехах плоти. Даром что она выглядела как обитательница мира деревянных жилищ и носила пышные наряды – без одежды она являла собой одно сплошное сладострастие; она за считаные минуты скрылась в дреме блаженства, а он лишь проводил ее взглядом. Она уже научила его, как с ней обращаться, и он знал, как подарить ей полное наслаждение, когда сам попал в цель. Это был совершенно особый способ, который стоило бы описать здесь в деталях, если бы это не было запрещено недавним законом о защите личных данных.