Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 253 – Халлгримур Хельгасон

— А также спрашиваю вас, Анна Маргрьет Эйнарсдоттир, спросили ли вы у Господа на небесах и у собственного сердца, а после у родни и друзей ваших, чтоб взять в мужья юношу, стоящего пред вами?

— Да.

Им было непросто. Она пробыла здесь всего пять дней – а все уже сделано! Однако они умерили свою радость и не стали тотчас шествовать от алтаря: еще было не время, гроб еще не вынесли. Они лишь улыбнулись публике, как два зардевшихся болвана. Скафти и Свенни подмигнули друг другу. Гест поставил собственную жизнь на «ноль», теперь она наконец-то могла начаться. Предисловие длиной в девятьсот страниц завершено.

Маульфрид ловко вынула букет, составленный немного неказисто, но от чистого сердца, – по дороге в церковь она прятала его в котомке, завернутым в старую шаль; в нем были ромашки и лютики, незабудки и тысячелистник, из него торчали травинки и волоснец – скромная флора Исландии. Она велела Ольгейру отнести букет к алтарю, новоиспеченным супругам – и назад мальчик вернулся, пылая. Гест и Анна смущенно улыбнулись публике, а затем оба зарылись в букет и ощутили, как жар сердец овевает их ноздри и щеки.

Затем жених оторвался от невесты и подошел к гробу. Он так сиял, что ему было нипочем выйти с собственной свадебной церемонии, неся гроб. Однако он еще никогда не любил старую Грандвёр, как именно сейчас, когда они несли ее на кладбище, в тот уголок, где лежит девятнадцатый век, – потому что сейчас на Главной улице, пролегавшей мимо кладбищенской ограды, по какой-то невероятной насмешке судьбы появилась мать его ребенка – Энгильрауд, в тяжелой юбке, с шалью на голове, и зло посмотрела на него, как и раньше. При таком раскладе как раз хорошо нести гроб.

Когда погребение было закончено, к собравшимся примкнул Оле Нэсс и повел их в «ресторацию» своей дражайшей супруги, где на столах ждали свежеиспеченные клейны и рождественские торты – и то и другое лучилось семейным счастьем пекарши, – горячий шоколад в кофейниках и восемь блестящих бутылок легкого вина, и две – коньяка – все за счет благородного господина Э. Х. Б. Б.

Диана ходила по комнате, разглаживала скатерти на столах, поправляла соломенные украшения, и лицо, и движения ее были одинаково прекрасны, а счастливый норвежский плюшевый медведь стоял посреди помещения и смотрел на нее вне себя от счастья. С их свадьбы прошел всего месяц, и он все еще каждое утро просыпался с золотым слитком в объятьях – и всегда одинаково радовался и удивлялся, обнаружив его. Как могли жизнь, Исландия, Господь даровать мне, простому человеку, это чудо, о котором я и мечтать не смел? Может, последнее и было ключом к их совместному счастью. Устав от посулов людей сложных, она предпочла им натуру цельную – человека, который ничего не сулил, но исполнял все. Диана также удивила всех жителей городка не только своим замужеством, но и тем, как прилежно она хлопотала о будничных делах – в конечном счете, эта богиня была совершенно земной. Гест в который раз повторил про себя свой предрассудок о Диане как заложнице собственной красоты.

Преподобный Ауртни занял место в середине зала, открыл свою бутылку, взял ее в руку наподобие скипетра, не выпускал и не делился с другими. Сейчас ему было необходимо, чтоб поток вина смыл из фьорда всю погань.