Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 250 – Халлгримур Хельгасон

«Немецкое наступление остановлено у реки Марны!»

Эйрик посоветовал редактору лучше вывешивать новости в помещении и пускать туда читателей за плату, но Бальдвина больше интересовала не прибыль, а влияние, по натуре он был прихлебателем толпы и жаждал от нее внимания, а не денег, и боялся, что если он начнет брать плату за вход, то потеряет публику. Когда он выглядывал из окна на своем верхнем этаже, то по морщинам в углах его рта было заметно, какое для него удовольствие – видеть, как горожане жадно впитывают строки, которые он поместил на листок.

Гест привел свою женщину на улицу Каток, и его охватила гордость, когда он пригласил Анну в свой дом – деревянный дворец, где представил ее стряпухе и одноглазому мальчику. Лауси, по обыкновению, лежал у себя наверху с книгой. Маульфрид не смогла сдержаться, вытаращила на Анну глаза и измерила ее придирчивым взглядом, подобно фермеру, оценивающему барана-производителя, привезенного из дальних краев. Не хватало только, чтоб она принялась ощупывать ей мышцы и вымя.

— А почему у него глаза такие странные? – спросил Ольгейр, имея в виду младенца в объятьях женщины.

— Он их унаследовал от покойного отца. У того тоже были такие темные искристые глаза. И все думали, что он незрячий, – со смехом ответила Анна.

— А какого он роду? – при первой возможности поинтересовался Лауси, и Гест побледнел. Знает ли старик о происхождении матери младенца?

— Он из великого рода Йоунов. И его отца, и дедушку, и прадедушку, всех звали Йоунами, все были сыновья Йоунов. Они происходили с Обрывов в Оудальсфьорде. У него даже бабушек зовут Йоунфрида и Йоунина.

— Ага, значит, он происходит от Йоуна Почтальона, тот ему прадедушка. Я его хорошо знал. Это выносливый народ. Тот Йоун по всем здешним фьордам бегал что твоя лисица. На ногу был легок – и характер легкий. А у этого, я смотрю, видок замученный…

Вот так принимали новых членов в исландские семьи: требовали справку о том, что отец у них из достойного рода. А про происхождение матери Лауси не спросил, и Гест возблагодарил Господа за то, что в обществе, где он живет, мужчины считаются главнее, а родство ведется по прямой отцовской линии.

Посреди гостиной до сих пор стоял гроб, который Лауси смастерил прямо там, и в нем старуха – морщинистая морозная роза на подушке. Увидев заледеневшую смертную маску, Анна слегка вздрогнула. В гостиной по-прежнему стояла стужа – идеальный морг! Гест, краснея, объяснил, что через пару дней Грандвёр похоронят, а пока что в доме тесновато, но Маульфрид возьмет Ольгейра к себе в кухню. Лауси собрался смастерить для них детскую кроватку, сказал, что до сих пор у него руки до этого не доходили, ведь он делал гроб. Анна восприняла все по-доброму, с открытой душой, сказала, что в Фагюрэйри жила в землянке, а деревянные дома ей были знакомы только по сельдевой путине. Как и для Геста, для нее это будет первая зима в деревянном доме.

В первые ночи наш счастливчик держал у себя на чердаке зажженную керосиновую лампу, от которой шло немного тепла в воздух, а пол, расположенный над «моргом», оставался земляно-студеным. А в остальном они согревались любовью.

Но они не спешили и раздували этот огонь осторожно. И хотя прежде они бесчисленное множество раз спали вместе, сейчас они не пускались в подобные упражнения, а ложились в разные кровати, подобно пожилым супругам, то ли из-за покойницы на нижнем этаже, то ли из-за ребенка – малыша Нонни.