Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 207 – Халлгримур Хельгасон

По прямой линии от него располагался самый высокий на Косе дом – жиротопная фабрика Йоргена Бууса, с гигантской трубой, которая внизу была толщиной с сам «Спиртовник», а вверху не шире бочки. Рядом – жилой дом, словно нарядный гость из зеландских рощ; около него людям становилось сложно разговаривать по-исландски. В укрытом от ветра месте возле базы Бууса находились бывшие владения Эйрика Х. Б., управление которыми банки поручили Товариществу «Крона» – в чисто исландском духе: самым старым птицам всегда самые крупные куски. А к западу от него виднелась новая сельдезасолочная база Сигюрда Йоунссона – этот акранесский инициативщик в рекордные сроки выстроил там целый квартал.

Южный берег Косы был почти полностью застроен, от «Кроны» до Коппа, шикарной базой шведа Хедина, чье имя сверкало с широкого фасада, а еще другой похожей базой, владельцем которой был юный Ауки Пьетюрссон, самая светлая надежда Исландии в селедочной отрасли. Рядом – деревянные дома разной степени роскошности, и одноэтажные, и двухэтажные, Мадамин дом, «Трюм», Норвежский дом, «Северный полюс», «Меловое», а также ряд более новых домов, выстроившихся вдоль Главной улицы: магазины, мастерские, склады, жилые дома, а также симпатичное «Кино-Кафе» – первое в стране здание, построенное именно в качестве кофейни. А ближе всего располагались старые землянки, еще доживающие свой век, Катина хижина и Морская хижина, а также церковь, а еще – все эти «мечты батрака» по улице Каток.

Лежачая старуха вобрала это все к себе в голову, словно это была какая-то лавина наоборот, и лицо у нее приободрилось. Они понесли ее дальше через тун, через всю новую улицу, а она продолжала разевать рот от удивления и путешествовала взглядом по всем этим крышам и дымоходам. Было редкостью, чтоб один век пришел в гости к другому. Ведь сейчас по улице ехал не кто-нибудь, а женщина, которая родилась в 1828 году, выжила в двух снежных лавинах, беременная ходила по взморью под скалами с ребенком на закорках – и тут на смертном одре ей показали такую роскошь!

Она радовалась, и вспоминала свои годы в Крайних долинах, и думала, что в великом творении – истории Исландии произошли какие-то подвижки.

Занести носилки со старухой в дом оказалось задачей непростой: дверной проем был узкий, а прихожая тесная. Гест планировал поселить Грандвёр в комнате на верхнем этаже, над кухней, чтоб к ней шло тепло от плиты.

Этот дом отнюдь не был архитектурным шедевром. Он расположился вдоль улицы с восточной стороны, входная дверь у него была в длинной стене, чуть ближе к северному торцу, чем к южному. Сразу за дверью вошедшего встречала крутая лестница наверх – фактически продолжение трех ступенек крыльца, словно гостю предписывалось тотчас подниматься на второй этаж. Позади нее, в потемках, находилась другая лестница, ведущая в подвал, такой низкий, что в нем невозможно было встать в полный рост. По левую руку располагалась кухня, по правую – гостиная. Наверху также были две комнаты, каждая по свою сторону лестницы: та, что с южной стороны, побольше, с двумя кроватями по бокам под скатами крыши. Комната с северной стороны была поменьше, и кровать там стояла поперек направлению крыши и половиц, а из окна открывался вид на Школу, Ветлесенову гору бочек, а также базы Фалька и Сольванга; последний построил себе причал в северном углу Косы так, что тот смотрел прямо на север, «прямо ветру в морду», – и это выглядело весьма дерзко. Здесь, под этой крышей, как раз было самое подходящее место, чтоб лежать, не вставая с постели, считать сучки в досках и любоваться из окна горой бочек. Но когда дошло до дела, молодые люди не решились тащить старуху вверх по узкой крутой лестнице, так что у них оставалось два выбора: гостиная или кухня. В гостиной температура была примерно как в бадстове, а кухню обогревала плита. Но не чересчур ли там будет тепло? Не ужарится ли Грандвёр в обществе такого мощного агрегата? Ей объяснили суть дела и спросили, какую комнату она сама выберет.