Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 128 – Халлгримур Хельгасон

Старуха уже совсем перестала разговаривать и почти перестала есть. Сельмина все же каким-то образом умудрялась вливать в нее подогретое молоко, а иногда и кусок вымоченной в молоке сушеной рыбы. А также на ней лежала обязанность подмывать ее два раза в день: желтое и мочепалевое, потому что сейчас Грандвёр по-настоящему слегла и вставать не собиралась. Но Сельмины нигде было не видать. Ольгейр сказал, что она не приходила домой ни ночью, ни с утра. Это он сообщил, когда стоял со своим четвероногим отцом на улице, почти безглазый от солнечной усмешки. Потом он заметил подбитый глаз Геста, который тот не мог раскрыть из-за солнца, и оживился: наконец тут появился еще кто-то одноглазый.

— На тебя ворон напал?!

— Ну да, какая-то ночная птица. А ты где был? – спросил Гест.

— В церковь ходил.

— А зачем?

— За деньгами. Мужики по воскресеньям такие веселые. Если у тебя один глаз, то они тебе дают один эйрир.

— И как? Дали тебе что-нибудь?

— Да. Две эйрировые монетки, а еще две кроны!

Геста так развеселили эти новости, что он подхватил мальчика и давай обнимать, что случалось довольно редко.

— Олли, дружище! Ну, ты и голова! И спасибо тебе: ты меня вчера спас!

— Спас?

— Да, от той норвежки, от «Спиртовницы»! От «Центра циклона!»

— Она тебя слопать хотела! – выдал малыш, и оба рассмеялись как дружные братья.

И в этот блаженный миг из церкви примчался Свенни с Молочного, запыхавшийся и со значительным выражением лица. Он принес Гесту известие, что большое грузовое судно, принадлежащее Сёдалю, «Магнус IV», сегодня ночью наскочило на мель у мыса Сегюльнес, и сейчас туда снаряжают спасательное судно и набирают экипаж, а заплатить за участие обещали хорошо, ведь корабль был доверху нагружен всякими товарами.

Ольгейр рвался туда. Этот шестилетний мальчуган был похож на Геста в том отношении, что ему нравилось, когда вокруг что-то происходит. Но Гест объяснил ему: детям на спасательном судне не место – если только их самих не спасают. Он посмотрел на фьорд вдали, но никакого судна не увидел.

— Оно лежит на боку у северной оконечности мыса, – ответил Свейнн, словно заполошенный журналист, – и убежал в Молочный за своей моряцкой одеждой. Гест заскочил в дом, чтоб посвятить Лауси в суть дела, а потом разыграл небольшую пантомиму перед немой: «Я уйти, корабль разбиться! Сельмина – не знаю! Ты следить за Ольгейром!» Затем он бросил быстрый взгляд на Сванлёйга (а может, Сванберга, он их вечно путал), прикидывая, не взять ли его с собой к разбитому кораблю, но усомнился и поспешил надеть свою моряцкую одежду: кожаные штаны и зюйдвестку. Затем он юркнул в кладовую и взял с собой еды.

Когда он был уже готов, то, как и рассчитывал, увидел, что Свенни и Скафти шагают от своих домов, за Туновыми озерами (Гвендовы дома стояли чуть выше по склону, чем хутор Молочный). Встретились они у церковной ограды, и двое приятелей тотчас принялись выуживать из Геста рассказ о событиях минувшей ночи, голосили над его подбитым глазом и причитали над новостями об Анне. Гест покраснел как мальчишка, по дороге на Норвежский причал его бросало в жар. На углу «Северного полюса» они встретили Оскара Эвигера, и Гест поздоровался с ним сердечно, правда, слегка дрожа: пусть он не думает, что тот сбежал от его службы, причем в воскресенье. «Vi hjelper Södal!»^[82] – объяснил Гест, и Эвигер лишь слегка приподнял брови. У причала их ждала лодка «Аурманн SE 30».