Онлайн книга «Красный гаолян»
|
Когда отец вслед за бабушкой добрался до околицы, то позади все еще раздавались сердитые уханья совы. Бабушка решительно поставила деньги на «пион». Но в тот день выпала «роза». А бабушка тяжело заболела. Глядя на широко раскрытый ротик маленькой Сянгуань, отец вдруг вспомнил, что у того мертвого ребенка тоже был открыт рот. В его ушах звучали то печальные, то веселые крики совы, мышцы жадно впитывали влажный воздух болотистой долины, поскольку от северо-западного ветра с частичками пыли пересыхал язык, а на сердце скапливалась тревога. Отец увидел, как зло дедушка смотрел на бабушку – словно готов был броситься на нее и сожрать. Бабушка внезапно сгорбилась, склонилась над телегой и принялась молотить кулаками по одеялу и со слезами приговаривать: — Ласка… сестренка… Сянгуань… девочка моя… Под звуки ее плача гнев на лице дедушки потихоньку смягчился. Дядя Лохань подошел к бабушке и тихим голосом увещевал: — Хозяйка, не плачьте, давайте сначала домой их занесем. Бабушка отдернула одеяло, подхватила маленькую Сянгуань на руки и поковыляла в дом. Дедушка понес следом вторую бабушку. Отец остался стоять на улице, глядя, как дядя Лохань распрягает мула – тесной упряжью ему натерло бока, – а потом отвязывает того мула, что шел позади телеги. Мулы принялись кататься прямо на улице, они то терлись животами о землю, то ложились на спину. Вдоволь накатавшись, они поднялись на ноги и отряхнулись, подняв в воздух облака мелкой пыли, похожей на дымку. Дядя Лохань повел мулов в восточный двор. Отец двинулся было за ним, но дядя Лохань остановил его: — Доугуань, иди домой. Иди домой. Бабушка сидела перед печью и разводила огонь под котлом, наполовину заполненным водой. Отец проскользнул в дальнюю комнату и увидел вторую бабушку, лежащую на кане с открытыми глазами, ее щеки то и дело сводила судорога. Маленькая сестренка лежала на краю кана, на лицо девочки накинули красное покрывало, скрыв страшное выражение. Отец снова вспомнил, как они с бабушкой ходили в Долину мертвых детей. Ржание мулов на восточном дворе до ужаса напоминало крики совы. Отец учуял трупный запах и подумал, что вскоре и Сянгуань ляжет в Долине мертвых детей на съедение совам и диким собакам. Он даже представить не мог, что после смерти человек становится таким уродливым, но обезображенное личико Сянгуань под красным покрывалом притягивало к себе, отцу хотелось откинуть покрывало и рассмотреть его. В комнату вошла бабушка с тазом горячей воды, поставила таз на кан и подтолкнула отца к выходу: — Выйди! Отец сердито вышел и услышал, как за спиной захлопнулась дверь. Он не мог унять любопытства и стал подглядывать через щелочку. Дедушка и бабушка присели на кане, сняли со второй бабушки одежду и бросили перед каном. Мокрые брюки упали с тяжелым стуком. Отец снова учуял тошнотворный запах крови. Руки Ласки безвольно повисли, с губ слетел какой-то неприятный звук, который тоже напомнил отцу уханье совы в Долине мертвых детей. — Подержи ей руки. – Бабушка обратилась к дедушке так, словно просила о снисхождении, при этом их лица скрывала завеса пара. Бабушка выловила из медного таза белое полотенце, отжала его, и горячая вода полилась обратно в таз. Полотенце было горячим и обжигало бабушке ладони, поэтому она начала перекладывать его из одной руки в другую. Потом она развернула полотенце и положила на чумазое лицо второй бабушки. Поскольку дедушка крепко держал руки Ласки, той оставалось лишь бешено крутить головой. Из-под горячего полотенца вырывались приглушенные крики ужаса, похожие на уханье совы. Когда бабушка сняла с лица Ласки полотенце, оно было грязным-прегрязным. Бабушка выполоскала полотенце в тазу, снова отжала и начала постепенно протирать тело Ласки, продвигаясь сверху вниз… |