Книга Красный гаолян, страница 187 – Мо Янь

Этот незначительный бой укрепил лидирующие позиции дедушки в «Железном братстве». Трагическая смерть нескольких десятков товарищей разоблачила несостоятельность колдовства Черного Ока. Члены братства не желали больше принимать участие в ежедневных обязательных церемониях, они хотели получить винтовки, поняв, что никакие колдовские фокусы не способны противостоять шквальному огню.

Отец и дедушка притворились, что вступают в ряды Цзяогаоской части, и посреди бела дня выкрали Мелконогого Цзяна, а потом, так же притворившись, что переметнулись на сторону Рябого Лэна, похитили среди бела дня самого Лэна.

Двух этих заложников они выменяли на огромное количество винтовок и боевых коней, и это помогло дедушке занять твердую позицию в знаменитом братстве. Черное Око стал лишним и только мешал им. Много раз Пятый Заваруха порывался избавиться от него, но дедушка его всегда останавливал.

После похищения заложников «Железное братство» стало самой могучей силой во всем дунбэйском Гаоми, а отряды Цзяна и Лэна бесследно сгинули. В Поднебесной настал мир. Тогда-то дедушка и начал потихоньку вынашивать замысел пышных бабушкиных похорон. За этим последовало выбивание денег, изымание чужого гроба и убийство, слава рода Юй цвела пышным цветом, но дедушка забыл прописные истины: солнце, побыв в зените, клонится к закату, а полная луна обязательно станет ущербной, налитый доверху сосуд непременно перевернется, а после расцвета наступает упадок. Грандиозные похороны стали очередной его серьезной ошибкой.

Снова из-за насыпи застрочили пулеметы. Дедушка на слух понял, что их осталось всего два, остальные наверняка взорваны гранатами Цзяогаоской части. Отбежавшие на сто с лишним метров от насыпи бойцы Цзяна и затесавшиеся в их ряды члены «Железного братства» были изрешечены пулеметными пулями, на их телах словно бы распускались пестрые цветы. Отряд снова оказался на открытой местности, где не было никаких укрытий. Люди Лэна вовсе не собирались покидать укрытие, они просто палили по противникам из двух пулеметов.

Дедушка увидел, что один из тех двух десятков солдат Цзяна, что рухнули на пологом склоне насыпи, весь окровавленный и худой, потихоньку приподнимается и с огромным трудом ползет в гору. Он двигался медленнее шелкопряда, медленнее улитки, медленнее дождевого червя. Казалось, его тело развалилось на несколько больших кусков, которые движутся отдельно друг от друга, и кровь била, словно вода из источника. Дедушка понял, что перед ним еще один герой, славный сын дунбэйского Гаоми. Взобравшись на середину насыпи, раненый солдат остановился. Дедушка увидел, как он с трудом повернулся на бок, достал из-за пояса окровавленную гранату, словно дитя из чрева, и зубами вытянул запал. Из гранаты с шипением повалил белый дым. Держа в зубах конец запала, солдат рухнул на едва различимую зеленую молодую траву. Темный ствол пулемета подпрыгивал над насыпью, выпуская струи порохового дыма, а на землю то и дело вылетали блестящие гильзы.

Дедушка пожалел, что был таким мягким и добрым. Когда он взял в заложники Рябого Лэна, то потребовал сто винтовок, пятьдесят пистолетов-пулеметов и пятьдесят лошадей. Изначально он хотел взять еще и восемь пулеметов, но то ли запамятовал, то ли решил тогда, что от пулеметов нет особого толку – много лет разбойники использовали только короткоствольное оружие. Включи он тогда пулеметы в цену выкупа, сегодня Рябой Лэн не смог бы так бесчинствовать.