Книга Красный гаолян, страница 185 – Мо Янь

Пулемет за насыпью снова застрекотал. Пули падали на дорогу и гаоляновое поле, поднимая густые облака пыли, звук, с которым они впивались в дорогу, и треск разрываемой плоти одинаково страшно действовали на и без того измученные нервы. Солдаты Цзяогаоской части и члены «Железного братства» вынуждены были вжаться в землю. С рельефом им очень не повезло: огромная равнина, даже бурьяна и того нет, пули словно огромное острое лезвие проскальзывали над головами, и тому, кто приподнимался, приходил конец.

Пулемет снова умолк. Дедушка услышал, как Мелконогий Цзян скомандовал:

— Гранаты!

Пулемет опять застрочил, а потом снова умолк. Поднаторевшие в метании гранат солдаты Цзяогаоской части бросили больше десятка гранат за насыпь. После нескольких взрывов «герои» за насыпью громко вскрикнули, и оттуда вылетела оторванная человеческая рука с неровными серыми краями. Дедушка, глядя на судорожно сжимающиеся пальцы, крикнул, словно бы обращаясь к Мелконогому Цзяну:

— Отряд Лэна! Это Рябой Лэн! Вот же ублюдок!

Солдаты Цзяогаоской части швырнули еще несколько гранат, осколки разлетелись во все стороны, по речной воде с плеском пошла рябь, за насыпью поднялось несколько столбов дыма, напоминающих стволы деревьев. Человек семь бесстрашных солдат Цзяна с винтовками наперевес бросились к насыпи, но только добежали до пологого склона, как их настигли пули – смельчаки покатились по насыпи, и трудно было различить, кто уцелел, а кто погиб.

— Отступаем! – крикнул Мелконогий Цзян.

Солдаты Цзяогаоской части кинули еще несколько гранат и, когда отзвучали взрывы, вскочили с кучи мертвых тел и побежали назад, отстреливаясь. Мелконогий Цзян, которого поддерживали по бокам двое подчиненных, плелся в хвосте рассеявшегося отряда. Дедушка лежал на земле и не двигался; он чувствовал, что ретироваться сейчас очень опасно – да, бежать надо, но еще не время. Часть членов «Железного братства» тоже двинулась за разбитым войском Цзяна, а часть тоже закопошилась, но дедушка сдавленным шепотом велел:

— Не уходить!

За насыпью клубился пороховой дым, доносились жалобные стоны раненых. Дедушка услышал, как знакомый голос надрывно закричал:

— Бейте их! Пулеметы, огонь!

Дедушка узнал голос Рябого Лэна, и на лице его появилась скорбная усмешка.

Когда дедушка, прихватив отца, вступил в «Железное братство», то в первый же день ему по правилам побрили голову надо лбом. Встав на колени перед портретом патриарха верхом на тигре, дедушка увидел на лице старика след от пули и исподтишка рассмеялся, вспомнив свой первый визит, будто это было вчера. Отцу тоже выбрили лоб. Глядя на темную бритву в руках Черного Ока, он задрожал и смутно вспомнил события десятилетней давности. Когда с бритьем было покончено, Черное Око потер несколько раз выбритое место копытом мула, обезьяньей лапой и другими чудными штуковинами. Церемония завершилась, отец почувствовал, как все его тело затвердело, будто и впрямь плоть и кровь превращались в железо.

Члены братства горячо приветствовали дедушку и много раз просили рассказать о засаде на реке Мошуйхэ. По наущению Пятого Заварухи они сообща настояли, чтобы Черное Око признал дедушку своим замом.

Когда дедушку сделали заместителем, Пятый Заваруха снова начал подстрекать членов братства, чтобы те напросились выйти в бой. Он сказал, что «войска тренируются тысячу дней, а используют свои навыки один час». Сейчас японские агрессоры своевольничают, страна в руинах, мирные жители гибнут, так чего же ждать, бесцельно оттачивая воинское искусство, вместо того чтобы бить вокоу^[124]?! Большинство членов братства были молоды, кровь бурлила, они люто ненавидели японцев, и бойкие речи Пятого Заварухи возбудили их. Желание опробовать железные тела в битве разгоралось все сильнее, будто бы в огонь плеснули масла. Черному Оку пришлось согласиться. Оставшись наедине, дедушка спросил у Заварухи, поможет ли умение становиться железным против вражеской пули. Пятый Заваруха лишь лукаво усмехнулся, но ничего не сказал.