Онлайн книга «Красный гаолян»
|
У отца перед глазами сверкнула молния, а сразу после этого наступила кромешная тьма. Когда дедушка рубанул японца саблей, раздался такой звук, словно разрывали мокрый шелк, и этот звук заглушил грохот выстрелов. У отца задрожали барабанные перепонки, внутри все затрепетало. Когда зрение вернулось, красивый молодой японец уже лежал на земле, разрубленный пополам. Сабля вошла ему в левое плечо, а вышла из правого бока, под ребрами, и разноцветные внутренние органы живо пульсировали, источая жаркое зловоние. Кишки отца свернулись в клубок, спазм ударил по диафрагме, и изо рта фонтаном хлынула зеленая жижа. Он развернулся и побежал. Отец не осмелился взглянуть на выпученные глаза японца под длинными ресницами, но перед его взором то и дело появлялась картина разрубленного пополам человеческого тела. Этим ударом дедушка словно разрубил пополам все на свете. Даже самого себя. Отцу померещилось, будто по небу кружит огромная сабля, поблескивающая кроваво-красным клинком, и она с легкостью, словно арбузы или кочаны капусты, разрубает пополам всех: дедушку, бабушку, дядю Лоханя, японского всадника вместе с его женой и ребенком, дядю Немого, горниста Лю, братьев Фан, Четвертого Чахоточника, адъютанта Жэня… Дедушка отбросил окровавленную саблю и побежал догонять отца, который нырнул в гаоляновое поле. Японская конница снова пронеслась, как ураган. Мина со свистом вылетела из гаолянового поля, почти вертикально воткнулась в землю среди крестьян, которые упорно оборонялись по ту сторону земляного вала, стреляя из самопалов и пищалей, и взорвалась. Дедушка схватил отца за шею и начал изо всех сил трясти: — Доугуань! Доугуань! Недоносок ты мелкий! Совсем спятил? На погибель идешь? Жить надоело? Отец вцепился в большую крепкую ладонь дедушки и пронзительно заорал: — Папа! Папа! Папа! Забери меня отсюда! Забери меня! Я не хочу больше воевать! Не хочу! Я видел мертвую маму! Дядю! И всех остальных! Дедушка без тени жалости ударил отца по губам. Удар получился очень сильным. Шея тут же обмякла, голова свесилась, подрагивая, на грудь, а изо рта побежала слюна с прожилками крови. 2 Японцы отступили. Полная луна, огромная и хрупкая, будто вырезанная из бумаги, всходила над верхушками гаоляна, при этом она уменьшалась в размерах и постепенно начала излучать свет. Многострадальный гаолян в лунном свете стоял навытяжку в торжественном молчании, только семена время от времени падали на черную землю, словно хрустальные слезы. В воздухе стоял густой сладковатый запах – человеческая кровь пропитала чернозем на южной околице деревни. Языки пламени над домами подергивались, словно лисьи хвосты, то и дело слышался треск горящей древесины, со стороны деревни тянуло гарью, гарь смешивалась с запахом крови на гаоляновом поле, порождая удушающий смрад. Рана на плече дедушки за три с половиной часа напряжения вскрылась, оттуда вытекло много черной крови и зловонного сероватого гноя. Дедушка попросил отца помочь выдавить остатки гноя. Ледяными маленькими пальцами отец со страхом надавил на синюшную кожу на краях раны, и из нее тут же пошли пузыри, напоминающие радужку глаза, и сильно потянуло гнилью, как из кадушки с засоленными овощами. С ближайшей могилы дедушка взял листок желтой бумаги[76], придавленный комом земли, и велел отцу наскрести с гаолянового стебля на бумагу немного белого порошка, похожего на соль. Отец обеими руками поднес дедушке бумагу с горкой порошка. Дедушка зубами вскрыл патрон и высыпал туда же серовато-зеленый порох, смешав его с гаоляновым порошком, после чего взял щепотку и собирался было посыпать на рану, когда отец тихонько спросил: |