Книга Смерть пахнет сандалом, страница 90 – Мо Янь

— Я не только ради тебя стараюсь!

Мэйнян прошла на кухню, вытащила железной шумовкой из котла собачьи ноги, слила воду и посыпала кушанье ароматным перцем с солью. Нашла пару сухих листов лотоса, завернула ноги и положила в корзинку. Из корзины с инструментами Сяоцзя она выбрала нож для очистки костей от мяса, проверила его остроту на ногте и, довольная, спрятала на дне корзинки. Сяоцзя недоуменно спросил:

— Жена, а нож тебе зачем?

— Убить надо кое-кого!

— Кого это?

— Тебя!

Сяоцзя только потрогал себе шею и хихикнул.

Подойдя к воротам управы, Сунь Мэйнян незаметно сунула серебряный браслет в руку стоящего на посту с ружьем охранника по имени Сяо Дунь, и, ущипнув того за ляжку, негромко сказала:

— Позволь мне войти, дружок.

— А зачем? – От удовольствия глаза солдатика превратились в щелочки, и он кивнул на большой барабан рядом с воротами. – Хочешь подать жалобу – ударь в большой барабан, и вся недолга.

— Какая у меня может быть обида, чтобы бить в барабан и вопить о ней? – Половиной душистой щеки она прижалась к уху солдата и прошептала: – Ваш начальник направил ко мне человека, передал, чтобы я принесла ему собачатины.

Солдат потянул носом:

— Вкуснятина, какой аромат! Кто бы мог подумать, что начальника Цяня потянет на такое лакомство!

— Кого из вас, мужланов вонючих, не потянет на такое?

— Тетушка, ты уж подожди, пока начальник не наестся, позволь братцу погрызть оставшиеся косточки…

Она смерила взглядом пасть солдатика:

— Ишь, раскатал губу, а кусок-то не на твой роток! Скажи лучше, где сейчас может быть начальник?

— Сейчас… – стражник поднял голову и глянул на солнце, – сейчас он, скорее всего, работает у себя кабинете в канцелярии, вот где!

Она вошла в ворота, миновала прямой как стрела проход, пересекла дворик, где проходило меряние бородами, прошла под парадной аркой, очутилась в служебном дворике шести отделов и двинулась по галерее по восточной грани судебного зала. Встречавшиеся на пути поглядывали на нее не без любопытства. Мэйнян отвечала всем подобострастной улыбкой, трогая чувства и ввергая случайных встречных в сладостное томление. Глядя на нее, чиновники охотно кланялись и в возбуждении раскрывали рты, чуть ли не истекая жадной слюной. Они переглядывались и понимающе кивали друг другу. Несет собачатину, ну да, несет собачатину, начальник любит такие штуки. Какая же она, сука, вся из себя ладная, пухлая и гладкая… Все это проносилось в их воображении, и на лицах выступали похотливые улыбочки.

Войдя во второй зал, она ощутила, как сердце яростно забилось, во рту пересохло, ноги подогнулись. Показывавший ей дорогу молодой письмоводитель остановился и, собрав губы трубочкой, указал на кабинет с восточной стороны. Она было повернулась, чтобы выразить благодарность пареньку, но тот уже скрылся в дворике. Она стояла перед украшенной резными панелями большой дверью. Глубоко вздохнула, чтобы успокоить нахлынувший прилив чувств. Из расположенного позади второго зала кабинета для свершения налоговых дел и наказаний тянулся густой аромат сирени, от которого она не находила себе места. Она поправила волосы на висках и красный цветок из бархата, затем рука скользнула вниз и пригладила косой запах платья. Она несильно потянула дверь. Путь ей вдруг преградила зеленая портьера с вышитыми серебристыми цаплями. В душе яростно заклокотали жизненные силы, перед глазами вдруг ясно возникла та самая пара влюбленных цапель, слившаяся в поцелуе и обвившаяся шеями, которую она видела на озерце. Лишь крепко закусив губу, Мэйнян смогла сдержать разрывавшие ее на части позывы разрыдаться. Уже было не понять, что в конце концов бурлит в душе. Любовь? Или ненависть? Вражда? Или обида? Сказать точно не представлялось возможным. Она чувствовала лишь, что грудь сейчас пойдет по швам. Мэйнян с трудом отступила на пару шагов и уперлась головой в прохладную стену.