Книга Тринадцатый шаг, страница 77 – Мо Янь

Человек сказал: ни в коем случае! Или ты хочешь, чтобы люди прознали, что я со зверюгой спутался? Ай нет, ни в коем случае.

Хозяин лодки пнул от себя топорик и заявил: «Сударь, выходите вон из лодки».

Не видя никакого выхода, мужчина переложил малыша на одну руку, другой подхватил топорик и разом отрубил лапу, которой матушка-обезьяна держалась за лодку. Хлынула алая кровь, упала в лодку огромная обезьянья лапа. Матушка-обезьяна истошно взвыла и отдернула руку.

С тем лодочка и отчалила от берега острова, устремляясь к материку.

Вернулся тот человек с сыном в обнимку на родину, но принес с собой он и чувство стыда, а потому поклялся не брать себе никогда вторую жену. Воспитав сына до пяти лет, человек пригласил ему учителей. Мальчик оказался необыкновенно смышленым, одного взгляда ему было достаточно, чтобы наизусть выучить любое сочинение, по мельчайшей детали мог он судить о любом предмете, не успел он достичь двадцати лет и принять по обряду шапку совершеннолетия, как на экзаменах на занятие чиновничьих постов из сюцая стал цзюйжэнем, а из цзюйжэня – цзиньши, по завершении дворцовых экзаменов император самолично признал его лучшим из лучших и даровал ему славный титул «достойного подражания» чжуанъюаня^[77]. Возвращение юноши на родину, естественно, отмечали с должной помпой. Говорил молодой человек кратко и просто. Чжуанъюань спросил отца, может ли он повидать мать. Поначалу отец отказывался внять просьбе сына, но под напором оказался неспособен перечить и рассказал ему все, как было. Чжуанъюань нанял себе судно, пересек море, нашел тот самый безлюдный остров, отыскал ту самую пещеру и обнаружил там лишь высохший скелет без одной лапы. Горько плача, чжуанъюань отбивал поклоны о землю в память о покойной матери. По окончании обряда испустил дух и он сам, встретившись головой с камнями у подножия утеса…

В это затяжное утро Фан Фугуй сталкивается с тем же сложным выбором, что и балансирующий на носу лодки, держащий малыша и подхвативший топорик человек, и пришедший на поклон к останкам матери с обезьяньей лапой почтенный чжуанъюань, с таким же логически безвыходным положением. Нет такого выбора, при котором остались бы все довольны, не зря говорят, что «ничего не получишь, если разом за рыбой и медвежьей лапой погонишься»^[78].

Ты не можешь не дорожить священными чувствами, которые связывают матушку-обезьяну с малышом, однако столь же достойны чествования и чувства, связывающие тебя с малышом. Забота о чувствах предполагает отступление от добродетели. А потому для того, чтобы доброе имя сохранить и сына не потерять, и приходится рубить лапу обезьяне. Многократно сложнее того борьба с мыслями.

Она тебе мать, но она же и самка обезьяны. Почтенный чжуанъюань упорно разыскивал мать и в конечном счете обрел матушку-обезьяну. Блестящи были перспективы показавшего лучший возможный результат на испытаниях чжуанъюаня, но мирилось бы общественное мнение с чжуанъюанем, рожденным от обезьяны? Безжалостно отрубил отец лапу матери, но что было бы, если бы отец не лишил матушку-обезьяну руки? Жизнь чжуанъюаня славная, но жизнь отпрыска человека и обезьяны в высшей степени постыдная. Больно жить без матери, однако, только обнаружил мать – как сердце разбивается вдребезги, в десятки тысяч раз сложнее того борьба со мыслями.