Онлайн книга «Тринадцатый шаг»
|
Раздел второй Как-то вечером прошлой осенью смотритель хищников сидел с кислой миной на шатком, все время отзывавшемся скрип-скрипом под ним плетеным стулом. Сгорбленный мужчина лет за пятьдесят, с проседью в волосах, мутным взглядом. Ты даже подумала, как это так получилось, что сын, которому размозжило голову колесом машины, уродился таким красавцем, прямой противоположностью уродливого отца. В тот момент учитель Чжан Чицю присматривал в аудитории выпускного класса за тем, как ученики занимались самоподготовкой; Дацю и Сяоцю, наевшись до отвала, забрались в свою нору повторять уроки; а восковая красавица лежала на койке, прислушиваясь к звукам, издаваемым жрущими плоть вшами и прогрызающими крышки котелков мышами. Она слышала и то, как дочь шушукалась о чем-то с каким-то мужчиной, говорили они какое-то время о ценах на свинину, чуть погодя – о бонусах и штрафах, наконец – о родившей двух тигрят самке тигра… Дочь была скрытой соперницей матери в любви. Ее накрыло цветом граната… Сквозь проем в занавеске она видела, как весело тряслись золотисто-желтые ножки… Скрежеща зубами, она дала ледяному свисту прорваться через щели между зубами. — Каждая семья в печальном положении, – с глубоким состраданием заявила косметолог, – всем приходится нелегко! Но можно ли как-то по-иному? Не зря же гласит народная молва, что «когда небо разражается ветром и дождем, человеку остается сносить мучения и лишения». Стоял прохладный поздний вечер, такой же, как накануне, подобно воде струился лунный свет, проливаясь в комнату и вынуждая тускнеть сияние ламп. Она растирала руки, вдруг преисполнившись снисходительного сочувствия к смотрителю хищников, потерявшему любимое дитя, к этим жалко-невесомым усикам, будто позаимствованным с мордочки креветки. Смотритель хищников поднялся, с трудом вытащил веточку женьшеня. И сказал: – Наставник Ли, позвольте Вашему покорному слуге преподнести подарок, это дикорастущий женьшень с гор, пускай он послужит укреплению здоровья Вашей матушки. Ты отказывалась с полминуты, встала, чтобы проводить его. Часть пути ты прошла с ним, молчали листья у дороги. Старик поднял лицо и с надеждой в голосе заявил: — Наставник Ли, я бы хотел с Вами одно дело провернуть. Вы медленно, словно вышедшая на прогулку пара старых любовников, шли вдоль зеленой железной ограды народного парка, переступая через скрещенные тени бирючинной изгороди. С горки хищников в глубине парка тонкими завитками доносился тошнотворный запах тигриного кала, а еще пронзительный скулеж несчастных изголодавшихся тигрят. Ты обхватила себя руками, тебя бил озноб. Из мрака бессознательного выскочил нависший над бирючиновой рощицей и без остановки ревевший на тебя потрясающий ужас. Смотритель хищников по-отцовски приобнял тебя и своей маленькой, напоминающей когтистую лапку мелкого зверька рукой пошуршал у тебя по плечу. От тела старика ты почуяла злодейский дух шакалов, волков, тигров и леопардов. В его глазах засиял свет, уподобились они двум ярким звездочкам на небосклоне. Он нудно рассказывал тебе о новорожденных тигрятах, отчего малыши закувыркались стрекозами в море твоих мыслей. Говорил старик скорбным голосом, в котором ощущалась отцовская любовь. Сказал он: — …Эти двое – лигры. Почему именно «лигры»? А потому что батенька их – старый самец льва, приехавший к нам из Африки… Союз льва и тигрицы – что брак ишака и кобылы, тяжко это дается, но не зря же говорят: «Упорным трудом и железный пест шлифуется в иглу…» Когда лев карабкается на тигрицу, посреди ясного неба громом звучит рев такой мощи, что листья сыплются… Маленькие паршивцы ничего не хотят кушать, подсовывал я им и говядину, и баранину, и замороженного кролика, и поджаренную курочку… Даже понюхать их отказываются… А давеча мне приснился сон… Сказали мне лигрята: «Дедушка, человечины мы хотим!..» И подумал я: каждый день приводишь ты в порядок мертвецов, и наверняка какие-нибудь отходы у тебя от того остаются… Жалко их выбрасывать впустую… |