Книга Тринадцатый шаг, страница 46 – Мо Янь

…Тот «ты» из детства, за которым ты наблюдаешь, – стоящий посреди зарослей с мертвым гусем наперевес тощий мальчишка – плачет, скривив рот, и зовет матушку. Над твоей головкой саранчой пролетают пули, а все вокруг застит пороховой дым. Тебя подхватывает и уносит в рощу симпатичный боец освободительной армии. Глубокой ночью вы сидите у костра, едите запеченное гусиное мясо. Сладостно-дымчатым получился ароматный гусь. Симпатичный боец – связист роты, все его кличут малым Ваном.

Этот малой Ван – лежащий теперь на операционном столе вице-мэр Ван.

Затяжные воспоминания Фан Фугуя будут еще не один раз призраками навещать нас в последующем повествовании. Сейчас он, прогибая спину, поднимается, осматривается и изучает устройство крупной морозильной камеры японского производства. Он недоволен тем, что в морозильной камере ничего не устроено, чтобы не было инея. Он замечает, что в одном из отсеков морозильной камеры лежит большой черный пластиковый пакет, накрепко завязанный белой шелковой нитью, да еще запечатанный серой свинцовой пломбой. Он надрывает пакет, сует туда палец, прокалывает мякоть… Холодно… Ай-яй-яй! Что там такое? Что это?.. В щелочку под ноготь забился белый жир. Подле пластикового пакета навалены какие-то рваные лоскуты кожи, клоки выдранных волос, кучки костей, крупные и мелкие глазные яблоки, а заодно вещицы, напоминающие почки, сердца, кишки и прочее в том роде. Тебя против воли одолевает приступ дрожи, со всех сторон тебя прихватывает колючий морозец, который за краткое время вымораживает тебя насквозь. Даже желтоватый мандариновый отсвет той лампочки вмиг становится студеным.

Прежде ты представлял себе морозильную камеру как преисподнюю, и ты самодовольно полагал, что в преисподней есть и свет, и тепло, большое для человека посмертное счастье – возможность пребывать там вечно. Теперь же трескучий мороз тебя пробуждает. Резкий холод разжег чувство тоски по Ту Сяоин, жене, по которой ты за всю жизнь ни разу не тосковал. Сильный мороз – побудитель любви. В морозильной камере ты понял, что мужчина обязан крепко-накрепко держаться за женскую плоть.

Он разом проламывает дверь морозильной камеры и по инерции оказывается сидящим на полу в пяти метрах от нее. Его обхватывает, расплавляет согревающий воздух людского мира. Иней на волосах, на бровях обращается росой. Две капельки легко прыгают на тыльную сторону руки. Рвут и мечут жилы. Разливаются пятна чернил. Сильно замызгана тыльная сторона руки. Сильно поломаны ногти. Совсем плохо с питанием. На ногтях заметны пятна псориаза; в животе у тебя чувствуется недуг. Ты вспоминаешь, что в университете посещал много занятий, читал много книг, носил крупные очки, бестолково носился туда-сюда и как-то уткнулся в мягкое тело. Какое тело имеет такую податливость и теплоту? А то была грудь студентки факультета русского языка Ту Сяоин. Зажужжало все у тебя, закружилось все в голове. Тогда был разгар лета, и Ту Сяоин была одета в шифоновую блузку цвета зеленого горошка с расстегнутым воротником, над которым проступали ключицы. Двумя мелкими яблочками подпрыгивали две титечки под ее блузкой. Девушка отличалась ростом под метр восемьдесят, худощавой фигурой и упругой кожей лица. Яростно посмотрела она сверху вниз на Фан Фугуя.