Онлайн книга «Тринадцатый шаг»
|
Обильно испускаемые газы вызывают брезгливое недовольство идущих впереди и поддерживающих ноги сотрудников школы. Первый сотрудник школы думает: «Вот же тухлый интеллигент[43], полдня как умер, а все еще вонь из себя, фух-фух-фух, испускает!» Первый сотрудник школы – человек скромного роста, на левой руке у него двумя крупными булавками прикреплена красная повязка, на которой желтым цветом выведена крупная надпись: «Дежурный». Второй сотрудник школы – человек длинный и худой, являет собой яркий контраст в сравнении с коллегой. У него на правой руке тоже прикреплена большими булавками повязка с крупной желтой надписью: «Будь начеку!» Эти два сотрудника средней школы №8 немного напоминают конвоиров из традиционных китайских романов или идеально дополняющих друг друга артистов-юмористов[44] – друзья по несчастью, никакой связи у тебя с ним, со мной, с руководством средней школы № 8 нет. Второй сотрудник школы думает: «У этого мертвого учителя на лодыжке пульс прощупывается, значит, кровь в нем еще циркулирует, а сердце еще бьется… Он прикинулся мертвым… А мы его тащим в похоронное бюро… В ночи еще…» Перед глазами у второго сотрудника школы возникает видение: безмолвно выкарабкивается из покойницкой усохший до кожи и костей труп и берет да выкручивает по всему похоронному бюро все крупные и мелкие, толстые и тонкие лампочки и собирает к себе в холщовый мешок… В похоронном бюро стоит непроглядная тьма… Бесшумно открываются парадные двери… Уносит на спине холщовую суму лампочный вор… Скрывается в рощице белых тополей у реки… Двое только выпустившихся из районного педвуза и проходящих практику молодых учителей – близнецы, даже родная мать с трудом различает, кто из них старший, а кто младший. Учителя посещали открытые уроки учителя Фан Фугуя. Им обоим до поступления в педвуз повезло быть учениками учителя Фан Фугуя, но, к сожалению, в клеточках у обоих близнецов гена грамотности не наблюдалось, они проявляли излишний интерес к любимым предметам, языковые экзамены ни разу не сумели сдать, а на политических экзаменах регулярно выдавали реакционные лозунги. Случайно и сумбурно затесались в конце концов они в районный педвуз. Они тащат останки почтенного наставника, через силу сдерживая горе на сердце и слезы в глазах. В лице учителя они видят собственные лица; в запахе, испускаемом трупом учителя, они ощущают собственные запахи. Больно вам не столько за почтенного наставника, сколько за самих себя. Звучит внутренний монолог братьев-близнецов: «Учитель, ах, учитель, несем мы Ваше кажущееся живым и здоровым тело, идем под приглушенную траурную музыку, а похоже, что тащим ни за что не желающую сдаться крупную креветку. Учитель, ах, учитель, физике, которой Вы наелись до отвала, некуда устремиться, вот она и пробивается у Вас через задний проход, слушаем мы Ваши долгие пуки, а перед глазами нашими появляетесь Вы, пишите формулу за формулой на черной доске в окружении разноцветной пыли от мелков. Пуки Ваши, конечно, воняют, но мы их по-прежнему ценим…» Фан Фугуй ощущает, как ему на лицо падают увесистые, обжигающе горячие слезы пары любимых учеников. Он поднатуживается, хочет схватить их за руки, чтобы выразить переполняющую его грудь любовь к ним. Мертвый хватается за живых! Если отдельный учитель за целую жизнь воспитает одного хорошего ученика – и этого достаточно, что уж говорить, когда ты воспитал целую когорту хороших учеников. Пульсируют от внутреннего смятения твои губы двумя пухлыми червями, а затем червями же медленно расползаются, и возникает угроза того, что ты в любой момент возьмешь и заговоришь. |