Книга Тринадцатый шаг, страница 169 – Мо Янь

Вопреки коликам в желудке и кишках он все-таки снова ощутил кости в теле, твердость в мышцах, смазку в мозгах. Он встает уже без помощи стеблей кукурузы. Идти уже не так шатко! Голова уже не кружится! Золотые цветы перед глазами уже не мелькают! В ушах уже не гуд-гудит! Кузнечик уже не шум-шумит! Кукурузные листья шелест-шелестят, и ты вдруг пугаешься, но тут же подбадриваешь себя: «Чего ты боишься? Если смерть нестрашна, то чего еще можно бояться?» Ты непоколебимо продвигаешься вдоль борозды, два ряда кукурузы поддерживают тебя, гладят тебя качающиеся на ветру метелки кукурузин по щекам, плечам и ушам. Гулко завывает между небом и землей ветер, содрогает он черные-пречерные листья. С ветром же прилетают вести о деревне и о дожде.

Он объявляет нам: это не я, рассказчик истории, намеренно учителю физики чиню препятствия, это природа ему чинит препятствия. Необыкновенная ясность созвездий есть предзнаменование мощного дождя, вот только неведомо было, что дождь придет так быстро, и теперь все дрожит в смятении и тревоге, черная дымка застилает Млечный путь, точно черная вода затопляет дамбу, безоговорочно и стремительно наводняет небосвод дымка, и сколько здесь мер мрака? Известен ли объем этого мрака? Учитель физики еще не покинул кукурузное поле, а темные тучи уже покрыли небо, и все кукурузные листья становятся черными как смоль хлыстами, серо-белым остается только прослойка неба. Черные как смоль хлысты щелк-щелкают в серо-белом воздухе, не намерены они миловать твою кожу и плоть. На твое счастье, у тебя при себе очки – Они уже почти не держатся за твое лицо, что свидетельствует о том, как оно исхудало за несколько дней – Ветер очень сильный, но дует он с промежутками, как бурный прибой, в промежутках между ветром вблизи и вдали слышится скрежещущий шур-шур, студеный воздух пробирает до костей. И еще отдается в небе урчание, словно где-то вертят каменный жернов. Высвечивает все сущее у края неба золотая молния. Слишком долго сохраняется трепет зарницы. Стебли кукурузы принимают хищный вид, не на растения, а на зверей они похожи. После разряда молнии не раздается оглушительного грома, а только жужжащие колебания, точно колотят (только неисчислимо мощнее) по пустой бочке из-под топлива. Затем смешиваются в единое целое отсвет молнии и удар грома меж небом и землей. Налетает яростный ветер, и ты чувствуешь, как склоняется, приникая к земле, кукуруза. Когда улетучивается яростный ветер, наступает мгновение полной тишины, где-то вдалеке слышится надрывный на выстрел крик птицы, последний предсмертный крик – Крик этот не просто просачивается тебе в головной мозг, он сочится по костному мозгу во все тело, повергая тебя в состояние предчувствия смерти. К этому моменту твоя неуверенная поступь уже превратилась в онемелое, механическое движение. Нет у тебя перед глазами пути, не имеют твои действия цели, ты – живой призрак, сопротивляющийся яростным Небу и Земле.

Первый порыв дождя – крупный, эпизодичный. Цвет у него серебристо-серый. Скорость его можно уловить. Капли прочерчивают в воздухе тысячи и сотни царапин, колотят они со шлеп-шлепом по листьям кукурузы. Отзвуки редкие, гулкие и бессильные.

Второй порыв дождя – плотный, учащенный, к каплям примешивается мелкий град. В шур-шуршание листьев кукурузы встревают бах-бахи. Несколько градин бьют его по обросшей на полсантиметра волосами остриженной башке, он со свист-свистом втягивает воздух, ощущая сильную боль. Перед глазами – сложенный изо льда и воды мир, за ушами – мир, сложенный из шумов. Одежда уже давно прилипла к коже, ноги вязнут в грязи, а он все продолжает идти вперед.