Книга Тринадцатый шаг, страница 142 – Мо Янь

На входе в комнату ты немедленно приходишь в бурный восторг, рот твой сверх обычного бойкий, губы твои походят на пару завязывающих романтическое знакомство на электрических проводах воробьев. Ты снимаешь ботинки, надеваешь шлепанцы, снимаешь брюки, надеваешь штанишки из поплина. В ходе этих процедур за ней наблюдают шесть глаз.

Она заталкивает Дацю и Сяоцю в стенной проем. Оба мальчика что есть мочи ругаются себе под нос.

Как и прежде, огни города проливаются в комнату. Ее глаза встречаются с его глазами, она хитро улыбается и тихо говорит:

— Ну и как? Никто тебя не разоблачил?

У него на лице слой за слоем громоздятся складки, к зеленой форме пристал слой разноцветной пыли от мелков. Во рту у него, кажется, сплошная мука, мы слышим, как он настойчиво шлепает языком.

— В первый раз все должно быть непривычно, – говорит она, проходя вперед и притрагиваясь ртом к кончику его носа. Он ясно ощущает, что это легкое соприкосновение приносит ему большое облегчение, в его печальной, недовольной душе появляется солнечный свет. – Тебе надо забыть, что ты – это ты. Крепко-накрепко запомни, что ты – это он. Твое лицо – его, язык – его, сердце – его, пузырь – его… Хватит слов – ты и есть он!

Он рассказывает нам, что туманные слова косметолога постепенно уменьшают число складок на лице учителя физики, идет на спад и звук хлюпающего во рту языка. Медленно приходят в действие две омертвевшие руки. Его ладони принимаются с затаенным ужасом гладить блестящие плечики косметолога. На ней широкая рубаха с круглым воротником из поплина, плечи полуоголены, пристают, подобно цепляющемуся за скалы влажному мху, к ее бездонно-темной ложбинке между грудей тонкие шерстинки.

Она никак не противится, но и не подает знака, чтобы он продолжал. Она лишь источает свой особенный запах и демонстрирует мощно благоухающую улыбку.

Мы слышим, как он говорит, что между ароматом и улыбкой прорывается продолжающийся плач Ту Сяоин по покойному мужу. Только тогда в грезах возникает застой, и его рука отодвигается, точно крупная птица убрала только было раскрывшееся крыло.

— Все вы, мужчины, одинаковы. – Она вытаскивает его из мечтаний. И замечает: – Я уже говорила, ты можешь продолжать к ней ходить, у меня нет причин ревновать по этому поводу!

Косметолог рвет на себе рубаху, поворачивается и уходит на кухню.

Снова скручиваются складки на лице учителя физики, он оказывается между источником благоухания и источником плача, разрывается между солнцем и луной. Он никак не может нарушить непреложные законы физики, и поэтому ему хочется броситься за солнцем, но он не может позабыть луну. Учитель физики собственными действиями подтверждает аксиомы, собственным примером обосновывает тайны физики.

Она громыхает и звенит мисками, котелками, ковшами и тарелками на кухне. Напоминает она резчика, который ваяет голову человека с целью заработать денег; но, когда эта голова оказывается в чужих руках, резчик ощущает смутную боль.

Учитель физики проходит на кухню, видит, что у косметолога взмокли ресницы. Он снова принимается трогать ее за руки. Она говорит:

— Правильно все-таки говорят: можно знать человека в лицо, но не в душу!

Любой литератор, силящийся во всех точностях передать перемены в чувствах между мужчиной и женщиной, – глупец, нет ничего лучше простого описания, подчеркивает сказитель.