Книга Тринадцатый шаг, страница 119 – Мо Янь

Вот только каким делом заняться? Как деньги зарабатывать? Это ему совершенно невдомек. Одной ногой дома, а другой уже за дверью – неловкое положение, когда уже и назад не отступить, и вперед не сдвинешься. Думает он: а Фан Фугуй прямо сейчас в аудитории ведет урок, прикидываясь мной, Чжан Чицю. Фальшивый Чжан Чицю распинается с ощущением собственного превосходства за кафедрой; а настоящий Чжан Чицю переступил дверной порог и не знает, куда ему податься, ведь и впереди, и сзади он в тупике. Кто в их сделке поживился на халяву, а кто опростоволосился по собственной глупости?

И как раз в тот момент, когда его накрыли сомнения по поводу будущего пути, а в душе воцарилась полная сумятица, полураскрытые поломанные ворота толчком открывает сгорбленный старичок. Тебе этот старик кажется до боли знакомым, но ты не можешь припомнить, где и когда ты его видел.

— Учитель Чжан? – спрашивает старичок.

— Вы… – начинает учитель физики, слышит вдали пронизывающий гул, поднимает голову и видит, как неспешно склоняется подъемный кран цвета небесной лазури, и тотчас же над невидимым отсюда местом разлетается белое облако пыли.

— Ай! – вскрикивает учитель физики.

Старик объявляет:

— Меня прислала косметолог Ли Юйчань. Велела вот это Вам передать.

И в твои руки ложится скрепленный прозрачной лентой тяжелый конверт для писем из пергаментной бумаги, а старик поворачивается кругом и идет к воротам.

— Может, посидите чуток? – вежливо предлагает учитель физики.

Старик резко разворачивается и соглашается:

— Чуток – так чуток.

Тебе только и остается, что пододвинуть ему стул, усаживаешь ты его во дворе. Солнце образца восьми-девяти часов утра заливает теплым светом лицо старичка. Ты видишь, как он щурит глаза и глубоко дышит, точно выдыхающая старое и вдыхающая новое бессмертная престарелая черепаха^[100].

И в тот же самый момент звучит тонкий скрип-скрип грызущих капусту мышиных зубок.

Старичок расселся вольготно и уютно, а ты стоишь сбоку от него, ощущая себя лишним.

Потом он удаляется.

Учитель физики минут десять задается вопросом, стоит ли сначала открыть конверт или все же сперва поглядеть, что там делают мыши. Наконец он решается все-таки поглядеть на мышей. Он на цыпочках приближается вплотную к каморке восковой красавицы. Оказавшись у замызганного одеяла, ты слышишь, с каким бум-бумом бьется сердце. Тонкий скрип-скрип так и не прервался, а значит, мыши еще кушают капусту. Трогаешь ты одеяло и тут же отдергиваешь руку, отдергивая руку, тут же подгибаешь колени и прижимаешь лицо к дырке размером с медяк в нижней части одеяла, и твоему одному глазу открывается чудесная, упоительная картина.

Две белые мыши расположились по обе стороны, разделенные разрумянившимся лицом восковой красавицы по центру. Белые мыши по размеру совершенно одинаковые, не различишь у них, кто «ты», кто «я». Ты видишь, что они сидят каждая на краешке своей тарелочки, а хвостики сзади прижимаются к доске койки. Передними лапками они держат кусочки капусты, обмазанные кунжутным маслом и хлорпромазином, и весело поедают их. Как удостовериться, что мышам весело? А у них хвостики дергаются.

Раз уж они кушают с таким аппетитом, то что же такого чудесного в этой картинке? На каждые три откуса капусты (а их уже было с десяток, так что это точно не совпадение) мыши обмениваются уважительными кивками, а в ярко-красненьких глазках на узеньких длинных мордочках играют, как в бриллиантах, прелестные искорки света. Обменявшись кивками, мыши одновременно прыгают, перемахивая через лицо восковой красавицы, и меняются местами, продолжая кушать так, будто они вовсе и не менялись местами.