Книга Чесночные баллады, страница 159 – Мо Янь

— Я хочу тушенной по-красному свинины^[109].

— Отлично, будет тебе тушенная по-красному свинина.

— И картошки добавьте, а мясо пусть будет с жирком!

— Отлично, картошки добавим, и мясо будет с жирком. Подумай, может быть, еще чего-нибудь хочешь?

Смертник прищурил глаза, видимо задумавшись.

— Подумай, – сказал почтенный наставник Сунь, – не стесняйся, проси что угодно, тебе не придется раскошеливаться.

Смертник сжал рот, по щекам у него заструились слезы.

— Хочу еще лепешку, на сковородке поджаренную, с лучком, а еще… Острой приправы из бобов и перцев…

— Больше ничего?

— Ничего… – Смертник кротко добавил: – Наставник, сколько хлопот я вам доставляю…

— Это моя работа, – ответил почтенный наставник Сунь. – Обожди, скоро все принесем.

Начальник и наставник Сунь вышли.

Смертник лег на постель и тихо заплакал. У Гао Яна от его всхлипов сердце заныло, он осторожно подошел, ткнул сокамерника в плечо и тихонько сказал:

— Старший брат, не кручинься ты так. Не надо!

Смертник резко повернулся, сжал руку Гао Яна в своих руках. Гао Ян страшно перепугался, начал было вырываться, но Смертник вдруг сказал:

— Приятель, не боись, бить не буду. Близость к другим людям человек ощущает, только когда смерть близка. Как же обидно умирать. Приятель, ты сможешь выбраться отсюда? Когда выйдешь – повидай моего старого отца, скажи ему, чтобы не убивался, скажи, что перед смертью я отведал тушенного по-красному мясца, съел лепешку из белой муки, покушал приправу из бобов и перцев, я из деревни Сунцзя^[110], моего отца зовут Сун Шуанъян^[111].

— Обязательно проведаю дядюшку, – откликнулся Гао Ян.

Наставник Сунь внес миску, наполненную картошкой и жареной свининой, вязанку очищенного от шелухи лука, пиалу с соусом, стопку лепешек и еще полбутылки крепкой водки.

Какой-то очередной начальник снял со Смертника наручники, а затем, придерживая одной рукой наручники, а другой – пистолет на поясе, уселся на деревянный стул у входа в камеру.

Смертник опустился перед едой на колени, руки его сильно тряслись, он налил себе чарку водки, закинул голову назад и тут же залпом выпил, еще раз проговорил «отец» и больше уже не ронял горькие слезы.

Когда Смертника уводили под конвоем, он повернулся и улыбнулся Гао Яну. Эта улыбка ножом полоснула Гао Яна по сердцу.

— Номер 9, на выход! – крикнул, открывая дверь в камеру, еще один начальник.

У Гао Яна все затрепетало в душе, струйка горячей мочи пролилась в штаны.

— Начальник, у меня дома жена и дети… Я говно готов есть, мочу выпью, только не стреляйте в меня…

Начальник остолбенел.

— Кто собирается в тебя стрелять?

— А расстрела не будет?

— Считаешь, у нашего государства так много пуль, что их можно тратить понапрасну? Пошли, тут хорошая новость, жена пришла тебя проведать.

У Гао Яна камень с души упал. Гао Ян прямо выпрыгнул из камеры. Начальник надел ему латунные наручники на запястья.

— Начальник, обещаю, что никуда не убегу, вы только снимите с меня наручники, а то жена беспокоиться будет.

Начальник отрезал:

— У нас регламент!

— Но я же никуда не убегаю! Посмотрите на мои ноги, они нагноились, даже если бы я хотел убежать – нечем мне бежать.

— Меньше разговоров, – прервал его начальник. – Мы и так тебе навстречу идем, по общему правилу преступнику до оглашения приговора видеться с родными нельзя.