Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 85 – Мо Янь

На сцене визжала и скрежетала скрипка хуцинь. Учитель Чжу, который играл на хуцине, был серьезно горбат и сильно близорук. Дужки его очков с белой оправой ломались неведомо сколько раз и были перемотаны скотчем вдоль и поперек. Он был старым праваком, а до того, как его причислили к правым, его семью относили к зажиточным крестьянам. Говорили, что он даже состоял в Гоминьдане и работал инструктором в Союзе молодежи трех народных принципов, которым Гоминьдан руководил. Это был настоящий негодяй, похожий на приправу «пять специй», – без него не обходилась ни одна политическая кампания. Его не миновало ни подавление контрреволюционеров, ни кампания по борьбе с правыми элементами «упорядочение стиля», ни земельная реформа, ни движение «четырех чисток»^[41] – он был настоящим, стопроцентным ветераном политических кампаний. Причина, по которой он остался жив после стольких раз, заключалась в том, что этот старый хрыч невероятно много чего умел. Он умел играть на пекинской скрипке цзинху, баньху и эрху, и не только играть, но и делать музыкальные инструменты. Он смастерил четырехструнный хуцинь с двойным смычком из конского волоса, который при игре издавал два звука в двух тональностях – один инструмент звучал как два, что значительно повышало производительность труда и было равноценно работе двух человек. Он мог играть на обычной и на малой флейте, а также под луной грустно наигрывать на свирели сяо. Позже, когда в моду вошло аккомпанировать пекинской опере на западных инструментах, он разобрал свои кузнечные меха из платана, рубил, тесал и вручную сделал скрипку. Это событие произвело немалый фурор в северо-восточной части Гаоми. Мой Седьмой дядя говорил, что та скрипка была очень похожа на пулемет японских чертей с изогнутым магазином. Также учитель Чжу сам научился играть на скрипке. Этот старик, без сомнения, был великим изобретателем и одновременно мастером на все руки. Люди говорили: «Лао Чжу умеет все, кроме как рожать». На скрипке он играл поистине странно, я не могу описать этого словами, придется вам самим представить. Пожалуйста, представьте себе: человек, тело которого всегда согнуто под прямым углом, в очках с диоптриями под тысячу, обмотанных-перемотанных веревочками и скотчем, с зачесанными назад волосами, одетый в стеганую куртку с застежкой посредине, – и этот человек на сцене играет на скрипке собственного изготовления революционные образцовые пьесы. Скажите, разве это не восхитительно? Одними музыкальными талантами список не ограничивался, учитель Чжу был еще и довольно искусным каллиграфом, владея всеми стилями – от уставного и скорописного до древнего почерка чжуань и официального ли. Новогодние парные надписи на дверях каждого дома в нашей деревне были выполнены его рукой. За несколько дней до Праздника весны он, размахивая кистью и разбрызгивая тушь на старом столе для настольного тенниса в школьном кабинете, выводил тексты из стихотворений Председателя Мао. Для молодоженов он писал парные надписи: «Природой рожден божественный грот, безграничны красоты опасного пика». Эти строки часто вызывали у некоторых хулиганов нескромные фантазии, но они не смели озвучивать свои похабные мысли. Одним из таких хулиганов был я.

Приходя на шумные свадьбы и не находя способа выплеснуть юношеский пыл, я стоял под окном брачной комнаты и снова и снова громко декламировал: «Природой рожден божественный грот, безграничны красоты опасного пика», вгоняя пожилых хозяев в полное недоумение, а то и весьма раздражая их. «Дети, – говорили они, – не шумите, уже скоро рассвет, идите домой спать». При этом наш учитель Чжу был еще и активным участником спортивных мероприятий, несмотря на согнутую спину, выдающийся горб и тяжелые условия. Больше всего он любил баскетбол. Он вел мяч, обводил соперников, шел к кольцу проворно, как барс, и к тому же невероятно точно бросал. Кто-то спросит: как это возможно? Как горбун может играть в баскетбол? Да еще и так хорошо? Если не верите, можете поехать в нашу деревню и проверить. Еще он любил настольный теннис. В те годы наша страна переживала настоящий теннисный бум, в каждой школе ставили земляные столы и начинали «пинь-понгать». Три уличных земляных стола в нашей школе мы построили под руководством учителя Чжу. Не было кирпичей – мы разбирали бесхозные заброшенные могилы; не было денег на цемент для столешниц – мы собирали куриный помет и продавали его. Учитель Чжу был непревзойденным мастером по сбору куриного помета, и причины, думаю, все могут представить. По той же причине у него были предельно скрытые подачи – никто не мог угадать, какое вращение он придаст мячу. Уездный чемпион потерпел от него сокрушительное поражение и так разозлился, что его маленькое белое личико сделалось пунцовым и он твердил: «Странные подачи, странные!» Мы все были абсолютно убеждены: если бы учитель Чжу не был правым элементом, он бы вполне мог завоевать и мировое первенство.