Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 34 – Мо Янь

Дедушка Ду подмигнул мне и тихонько спросил:

— Лохань, чуешь, как девками пахнет?

— Чую, – ответил я.

— Молод еще, парень, вот выбьешься в люди – такую же деваху себе в жены возьмешь!

— Да мне на всю жизнь жены не надо, – буркнул я.

— Это называется «нищий зубами скрипит от злости»! – сказал дедушка Ду. – Жены не надо? Разве только охолостят тебя!

Пока мы переговаривались, одна пара остановилась у обочины. Юноша с кудрявыми волосами и лицом, усыпанным прыщами, спросил:

— Дедуля, куда путь держите?

— На ветстанцию, – ответил дедушка Ду.

— А бык-то чего приболел?

— Яйца ему отрезали.

— Яйца? Зачем вы отрезали ему яйца? – удивился парень.

— Хорошего захотел, – усмехнулся дедушка Ду.

— Чего хорошего?

— Какого ты сам хочешь, такого и он захотел!

— Ты что это, старикан, меня с быком сравниваешь? – вспыхнул юноша.

— А чего бы тебя с быком не сравнить? – ответил дедушка Ду. – Все живое в этом мире одной крови, и люди, и скотина!

— Мао, пойдем уже! – позвала девушка, покраснев.

У нее были тонкие брови, узкие глаза, но при этом крупная голова и широкое лицо, а кожа белая, и зубы тоже. Я невольно захотел на нее попялиться. Тем временем парень зашел быку за круп, нагнулся и стал пялиться на то самое место.

— Ничего себе! – испуганно ахнул он. – Да вы же просто живодеры! Сяо Го, Сяо Го, иди посмотри, какие они живодеры!

Он позвал девушку, но та сердито тряхнула косичкой и зашагала прочь. Парень поспешил за ней. Моя голова сама собой повернулась вслед. Я увидел, как он обнял ее за плечи, и, что удивительно, она ему позволила обнять себя за плечи.

— Ты голову-то обратно поверни, – хмыкнул дедушка Ду. – Зря пялишься.

Я обернулся, слегка смущенный.

— Ты ж только что клялся, что тебе на всю жизнь жены не надо, – сказал дедушка Ду, – а сам глаза пялишь, будто крючьями цепляешь!

— Я на парня смотрел! – ответил я.

— Не спорь с дедушкой, я тоже когда-то молодым был, – сказал дедушка Ду. – Эта девка – прямо свеженькая пампушка, пышная, мягенькая. Хороша, ох хороша!

Когда по громкоговорителю коммуны заиграл «Интернационал», мы наконец добрались до ветеринарной станции.

В те времена трансляция по громкоговорителю коммуны начиналась в семь вечера. Сначала ставили «Алеет Восток»^[14], после «Алеет Восток» анонсировали программы, после анонса программ шли сводки новостей, после государственных новостей шли местные, а после местных новостей транслировали какую-нибудь образцовую революционную оперу, а после – прогноз погоды, а под конец – «Интернационал», а после «Интернационала» диктор всегда говорил: «Товарищи бедняки и батраки, на этом сегодняшняя программа завершена. До скорой встречи!»

В этот момент было ровно половина десятого вечера, они и на минуту не сбивались. Когда мы остановились перед ветеринарной станцией, диктор как раз попрощался с нами.

— Полдесятого, – констатировал дедушка Ду.

— Дома я ложусь спать сразу после «Интернационала», – зевнув, сказал я.

— Сегодня спать нельзя, – ответил дедушка Ду. – Нам нужно срочно найти товарища Лао Дуна, чтобы сделал Двуспинку укол, тогда хоть от сердца отлегнет.

Железные ворота ветеринарной станции были закрыты, и сквозь щель в них виднелся высокий деревянный каркас, и похоже, там еще был колодец, а на пустом месте рядом с колодцем зеленели какие-то пышные растения.