Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 162 – Мо Янь

— Нет-нет, всего этого нет! – покачала головой старуха, презрительно скривив губы. – Мы старые, не знаем, где достать мясо, о котором вы говорите.

— Я знаю, что у вас нет, – сказал он. – Я просто хотел сказать, что то, чего нет у вас, вполне может быть у других. То, чего вы не ели, другие вполне могли отведать. Вы, пекинцы, думаете, что раз живете у подножия императорского дворца, то многое повидали, многое познали, а на самом деле вы самые дремучие люди в мире.

И затем принялся рассказывать, как у боевого товарища в Яньтае ел пельмени с акульим мясом, у товарища в Гуандуне – с крокодилятиной, у товарища в Большом Хингане – с тигрятиной, а у себя дома – с лисятиной. Мясо акулы, сказал он, ярко-красное, толщиной больше полуметра, из него получались невероятно вкусные пельмени.

— Это было еще во времена «культурной революции», – рассказывал он. – Килограмм акульего мяса тогда стоил всего восемь мао, да и за восемь мао его мало кто покупал, потому что дорого. Мясо крокодила продавалось на ляны, один лян стоил двадцать юаней. Дороговато, конечно, но для такого богача, как мой боевой товарищ, двадцать юаней вообще были не деньги. Моих скудных знаний не хватит, чтобы описать вам, насколько вкусные были пельмени с крокодилятиной, хотя я и окончил Заочный университет гуманитарных наук с дипломом, признанным ООН. Как-нибудь я сведу тебя к моему товарищу, пусть его жена приготовит тебе целую кастрюлю. Пельмени с лисьим мясом хоть малость и с душком, но некоторым именно этот запах и нравится, прямо как нашей уездной секретарше, которая обожает свиные толстые кишки. Сначала подхалимы, чтобы угодить ей, вымывали кишки три раза в щелочи, три раза в соленой воде, а потом три раза промывали чистой водой, полностью вымывая тот самый душок, и это так рассердило секретаршу, что она разбила тарелку и как заорала на них: «Сучьи дети, идиоты, куда дели мой дух?!» Обидевшись на ругань, в следующий раз они их не только не мыли, но и подмешали в еду полцзиня свиного дерьма. Секретарша попробовала и аж просияла: «Вот, товарищи, без критики не бывает прогресса». И сразу повысила заместителя начальника канцелярии, подмешавшего дерьмо в котел, до начальника. А от лисьего мяса пердишь особенно ядрено. Как-то раз я поел пельменей с лисятиной и поехал в город на автобусе. Кондуктор там был несправедливый, хотел с меня лишнего содрать. Я разозлился и перданул, и так воняло, что все в автобусе потеряли сознание. Водитель, который целый день нюхает бензин, и обычной вонью его не проймешь, – и тот затормозил и выпрыгнул, так что большой беды удалось избежать. Но что ни говори, а самыми-самыми вкусными были пельмени с тигриным мясом.

Он сказал, что в глубинах хребта Большой Хинган у него есть закадычный друг, с которым они когда-то побратались: одна курильница, три благовонных палочки, лбом об пол так, что загудело. Тот его друг, снайпер, чтобы как следует его приветить, рискнул жизнью, пошел в тигриное логово и подстрелил одного яркого самца. Отрезал у него гениталь длиной больше метра, от которой после сушки осталось еще восемьдесят сантиметров. Друг не только несколько раз угостил его пельменями с тигрятиной, но и подарил ему ту сушку, чтобы дома настаивал на водке. И еще сказал: «Что там всякие “Виагры”-“Фигагры”– по сравнению с нашим чанбайшаньским тигриным хером это все равно что жареный хлеб против железного лома». Он сказал, что бережет женщин и не хочет творить противные небу злодеяния, поэтому сделал из тигриной сушки пояс. Хотел надеть и приехать в Пекин, чтобы я посмотрел и глаз порадовал, но, к несчастью, его украл и съел домашний кот – видимо, принял за вяленую рыбу. Тут началось что-то невообразимое: все кошки в деревне разбежались без следа, а потом разбежались и собаки. В радиусе ста километров остался только его одичавший кот. Рев этого зверя пугал деревенских так, что те ночами глаз не могли сомкнуть. Пельмени с тигриным мясом, конечно, самые вкусные и питательные пельмени в мире. Мужчины с невысокой сознательностью, поев таких пельменей, стопроцентно совершат преступления на сексуальной почве. Он сам хотя и не совершил ошибок, но тоже измучился – весь полыхал жаром и сверху, и снизу, словно локомобиль. Не оставалось другого выхода, кроме как последовать совету товарища, пробить метровый лед на реке Хэйлунцзян^[53] и прыгнуть в ледяную воду, разумеется, голышом. Если бы он не ел тигриного мяса, то в ледяной воде реки Хэйлунцзян замерз бы за три минуты, но в ледяной воде он чувствовал себя прекрасно. Он сказал, что, когда лежал в ледяной проруби, над рекой стоял пар, издалека казалось, будто воду в реке кипятят. Много народу, мужчин и женщин, старых и молодых, пришли поглядеть на эту невидаль, даже русские бабы с другого берега. Кто на мотоцикле приехал, кто на большой лошади, а больше всего – на санях. Были сани, запряженные лошадьми, сани, запряженные собаками, а еще сани, запряженные пятнистыми оленями, и сани, запряженные оленями-милу. Все это не так уж ново и не так уж удивительно; самым новым и удивительным была русская девка, приехавшая посмотреть на него верхом на тигре. Тигр под ней был послушен, как котенок. На шее тигра висела связка медных колокольчиков, когда он бежал, раздавался звон: «динь-динь-дон, динь-динь-дон, бубенцы звенят» – невероятно красиво.