Онлайн книга «Ну и шутник же вы, мастер»
|
Мотоцикл свернул на бетонную дорогу у рукотворного озера, где пришлось сбросить скорость из-за множества глубоких ям и выпирающих ухабов. Двоюродный брат лихорадочно крутил руль, но тряски избежать не удавалось. Один раз они чуть не перевернулись, а двигатель заглох. — Что за дрянная, едрить ее, дорога! – громко выругался двоюродный брат. – Всего год как проложили, а уже развалилась. Они с учеником слезли с мотоцикла и пошли сзади, подталкивая и помогая объезжать неровности. На краю кладбища им пришлось остановиться. Кругом стояла кромешная тьма, луч фар освещал могилы и лес. — Ну и где? – холодно спросил двоюродный брат. Он хотел ответить, но язык одеревенел, и получилось лишь невнятное мычание. Ученик поднял руку и указал вглубь кладбища: — Вон там. Тропинка, ведущая на кладбище, была хорошо видна в свете фар, но трехколесный мотоцикл явно не мог там проехать. Двоюродный брат заглушил двигатель, достал из рюкзака фонарь на трех батарейках, включил его и, освещая серую тропу среди деревьев, с раздражением сказал: — Пойдем, веди вперед! Он рьяно выпрыгнул вперед, подсознательно желая угодить двоюродному брату. Он услышал, как ученик у него за спиной говорит: — Братец, а мотоцикл?.. — Что? Боишься, украдут? – усмехнулся двоюродный брат. – В такой холод разве что долбо***ы по улицам шляются! Луч фонаря двоюродного брата то бил в верхушки деревьев, то освещал могилы, отчего он спотыкался, словно старый подслеповатый конь. Тропа петляла между надгробий, под ногами хрустел толстый слой опавших листьев. Северо-восточный ветер стих, воздух застыл на морозе, на кладбище стояла неестественная тишина, и звук их шагов по листве заставлял кровь леденеть в жилах. Что-то холодное посыпалось ему на лицо, что-то похожее на дождь, но не совсем дождь. В луче фонаря он увидел, как медленно опускаются серебристые крупинки. — Снег пошел! – слегка оживился он. — Не снег, а крупа, – недовольно поправил двоюродный брат. — Братец, и все-то ты знаешь, – сказал ученик. — Думаете, полицейские все тупые? – презрительно хмыкнул двоюродный брат. — Как мы смеем? – улыбнулся ученик. – Среди полицейских, может, и есть тупые, но ты, братец, точно не из них! Тетя говорила, ты уже в пять лет знал больше двухсот иероглифов! Луч фонаря двоюродного брата скользнул по высоким тополям, потревожив ворон в гнездах. Те подняли громкое карканье, две вороны вылетели из гнезда и затрепыхались в луче света – одна врезалась в ствол, другая юркнула в соседнее сорочье гнездо, вызвав там переполох. Двоюродный брат опустил фонарь, пробормотав себе под нос: — Вот бы по вам, пернатым, очередью из автомата… Они подошли к железной кабинке. В свете фонаря она была похожа на спящего великана. Потревоженные вороны и сороки разлетелись по гнездам, в роще снова воцарилась тишина. Ледяная крупа падала все гуще, в ночной темноте стоял шорох, словно бесчисленные весенние шелкопряды грызли тутовые листья. Двоюродный брат осветил фонарем домик и спросил: — Здесь внутри? В темноте он почувствовал на себе взгляд ученика и поспешно ответил: — Да, здесь внутри… — Ну и местечко выбрали, мать их за ногу! Двоюродный брат, сжимая фонарик, подошел к двери и толкнул ее легким пинком. Железная дверь неожиданно поддалась. Свет фонаря хлынул внутрь домика. Его глаза следили за лучом, словно пересчитывая имущество: он увидел лежащую на земле деревянную койку, соломенную циновку на ней, рулон грубой туалетной бумаги, в углу у «стены» – хромой деревянный стол, на столе – две бутылки пива и три бутылки газировки, пыль на бутылках, рядом с пивными бутылками лежат две красные свечи и стоит половинка, на столе – грязный воск, под столом – красное пластиковое ведро для мочи, на «стене» – непристойные рисунки, нарисованные мелом. |