Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 93 – Дебби Джонсон

Лиам кивает и улыбается.

— Все будет хорошо, Элли.

Я киваю в ответ и собираюсь уходить. Оставляю пакет и одеяло. Ничего, если они потеряются. Главное, чтобы та же участь не постигла мое самоуважение. Стараюсь уйти поскорее, но ноги не слушаются. У верхней ступеньки я спотыкаюсь и падаю на заснеженную траву. Кое-как встаю и бегу в гостиницу. Хоть бы папа уже спал – не хочу, чтобы он видел меня такой. Растерянной, взвинченной, с предательскими слезами на щеках. Ничего плохого не случилось. Никто меня не обидел. Какого черта я реву?

Поднимаюсь по лестнице, огибаю скрипучую ступеньку и чувствую облегчение, когда наконец оказываюсь одна в своей комнате. Мое окно смотрит на бухту. Хочется сесть на подоконник, прижаться лбом к стеклу. Проверить, может, Лиам еще там, на берегу.

Нет, говорю я себе. Это не лучшая идея. Пора спать. Утро вечера мудренее. Мы так хорошо и легко общались, но последние пятнадцать минут стали для меня настоящей пыткой. Не его вина, что все изменилось, что в воздухе заискрили непрошеные чувства. Не его вина, что я захотела большего. Хоть и не имею на это никакого права.

Завтра все будет хорошо, говорю я себе. Все вернется на свои места. С этого дня вино я больше не пью. Умываюсь, чищу зубы, натягиваю теплую флисовую пижаму и залезаю под одеяло. Утром мне станет лучше, повторяю я про себя.

А вот ночь выдалась паршивой. По многим причинам. Я никогда не изменяла – и не изменю. Папина интрижка разрушила его жизнь, а заодно и наши с мамой. Измена мужа ранила меня так глубоко, что раны до сих пор не заживают. Я лучше буду одна, чем стану предательницей. Я не прощу себя, если переступлю эту черту. Между мной и Лиамом ничего не было – но я хотела. Отрицать это бессмысленно. Каким бы замечательным ни был Тайлер, я напрочь забыла о его существовании, когда лежала рядом с Лиамом и смотрела на его губы.

Физически я не изменила. Но измена может быть разной. Как и боль, которую мы причиняем другим. Если я так легко выкинула своего парня из головы, что это говорит о наших отношениях? Дело в моей дурацкой импульсивности или всё сложнее и глубже?

Есть о чем подумать. Но сначала надо выспаться. Мне нужно отключить голову, пока чувства не разорвали меня на кусочки.

Просыпаюсь со слипшимися ресницами и болью в голове – примерно через три секунды после того, как заснула. По крайней мере, мне так кажется. Кое-как добираюсь до душа, глотаю пару таблеток и спускаюсь вниз в поисках спасительной колы без сахара. Захожу в паб и вспоминаю, в каком жутком состоянии его вчера оставила. Морщусь, жалею себя минут пять, открываю банку с колой и принимаюсь за работу.

Убираю столы, отдраиваю барную стойку, загружаю холодильник. Складываю стулья, прохожусь по залу с пылесосом, расставляю всё обратно. Запускаю посудомойку, потом выгружаю посуду, затем выношу и сортирую мусор. К концу этого увлекательного марафона мне искренне хочется застрелиться. Каждый раз, когда наклоняюсь, пульсирующая боль в голове достигает нового рекордного уровня. Таблетки уже не справляются.

Тру уставшую поясницу и смотрю на часы. Почти восемь. Скоро гости потянутся на завтрак. Иду на кухню. Появляется папа (он возмутительно бодр для человека за семьдесят, недавно перенесшего инсульт) и смотрит на меня с легким прищуром.