Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 91 – Дебби Джонсон

Я вкладываю свою руку в его и сжимаю холодные пальцы. Надо было взять перчатки.

— Понимаю. Но ты ее никогда не забудешь, Лиам. Она живет в твоих воспоминаниях, в твоих детях. Она всегда будет частью тебя. Я не была знакома с Анной, но уверена: она бы не хотела, чтобы ты так себя мучил. Я не говорю «забудь и живи дальше». Но, может, стоит впустить в жизнь счастье, когда ты его встретишь?

— Пожалуй, этот совет к нам всем относится. Ладно, хватит глубокомысленных бесед. Ты не встречала Джоша Хартнетта, пока была в Штатах?

Чувствую, что ему не терпится сменить тему.

— Представляешь, Лиам, он живет в Англии! А еще у него есть жена и дети. Не судьба. Классическая история!

— А я до сих пор сохну по Саре Мишель Геллар. Они не знают, что теряют. Ну что, пойдем дальше? Переживаю о других, пусть это и признак наступления старости. Не хочется никого будить.

— Куда дальше пойдем? Я бы предложила тот жуткий старый дом с привидениями на холме, но ты уже подсуетился и купил его!

— Осилишь лестницу к пляжу? Или слабо́? – спрашивает Лиам с легким вызовом в голосе. В его глазах весело пляшут золотистые искорки. Я выхватываю у него бутылку и делаю большой глоток.

— Да ты наглец! Предложила бы спуститься наперегонки, но мне ведь «слабо́», да и ты наверняка решишь смухлевать и сигануть со скалы.

— Нет уж, – говорит Лиам. – Те времена прошли. Теперь мне и самому такое «слабо́». К тому же слишком много людей от меня зависят.

Я понимающе киваю. Лиам занятой человек. Его жизнь расписана по минутам, полноценна, с какой стороны ни посмотри. Он движется по своему четко заданному курсу. А я… Я пока не нашла себя. Остаюсь в подвешенном состоянии – пожалуй, точнее и не скажешь. Пока мы бредем по тихим, сонным улицам Сент-Тильды, меня вдруг настигает осознание: а ведь я ни к чему толком не пришла с нашей последней встречи. По сути, просто сделала большой круг, только и всего.

Когда мы доходим до ступенек, я отдаю Лиаму фонарик. Он начинает спуск первым – медленно, протянув мне руку для подстраховки. Будь я подростком, уже давно сбежала бы вниз, но сейчас, на пороге сорокалетия, стала куда осторожнее.

Внизу – великолепный ночной пейзаж, и у меня на секунду перехватывает дыхание. Я совсем забыла, как красиво бывает в этой маленькой бухте в ночные часы, когда свет исходит только от луны и звезд и ничто не заглушает голосов природы. Снова пошел легкий снежок, и я со смехом расстилаю наш незаменимый мусорный пакет прямо на земле.

— Это безумие, – говорю я, когда мы садимся бок о бок и укрываемся одеялом. Я ложусь на спину и смотрю в небо – совсем как тогда, в юности.

— Полное, – соглашается Лиам, улыбаясь мне сверху. Серебристая луна освещает его лицо, как картину в галерее. – Но, может, щепотка безумия нам не помешает. Ты замерзла?

— Чертовски! – отвечаю я сквозь стук собственных зубов. Лиам ложится рядом, плотнее закутывает нас одеялом.

— Видишь Брайана по прозвищу Орион? – спрашивает Лиам. – А вон Сириус Смешной Лось, он же – Большой Пес, узнаёшь?

— С трудом. Я всегда плохо разбиралась в созвездиях. Мне просто нравились смешные названия. И смотреть на звезды вместе с тобой. Мы были такими свободными, правда?

— Да. Нам повезло. Я скучал по этому, Элли. И по тебе.

Я делаю глубокий вдох. Мне вдруг становится нервно. Такое чувство, словно земля под нами стала неровной, и теперь здесь даже опаснее, чем на вершине той коварной лестницы.