Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 80 – Дебби Джонсон

— Вы с ней как парочка подростков, – говорю я, когда папа возвращается. – Может, поговорим о безопасном сексе?

— Боже упаси, дорогая! Сандре шестьдесят семь – думаю, эта тема нас не касается!

Он выглядит ужасно довольным собой. Я с улыбкой качаю головой. У папы выдались тяжелые годы: и финансовая ситуация пошатнулась, и здоровье, и я тихо радуюсь, что рядом есть Сандра, с которой можно хоть немного подурачиться. Теперь я понимаю, как одинок был папа. И до чего это разрушительно. Одиночество – это своего рода эмоциональный рак: оно выедает человека изнутри, замыкает его в самом себе, не дает обратиться к тем, кто мог бы помочь. Подозреваю, что и сама страдала от этой хвори бо́льшую часть жизни. Смотрю на него – такого счастливого, довольного после веселого вечера в пабе, и на душе теплеет.

— Пойдем погуляем, Элли? – предлагает он. – День чудесный, грех дома сидеть.

— Читаешь мои мысли. Поедем в бухту Кайнанс?

Он проверяет расписание приливов и соглашается. Мы тепло одеваемся и грузимся в Королеву Милдред. Папа просит меня сесть за руль, а в ответ на мой удивленный взгляд объясняет, что после инсульта ему нельзя водить целый месяц, а потом надо снова явиться на осмотр.

— Почему ты сразу мне не сказал? – спрашиваю я, выруливая на прибрежную дорогу. – Я бы сама съездила на оптовый склад.

— Этим занимался Шон, дорогая. Ты и так… ты и так очень мне помогаешь. Не хочу к этому привыкать. Иначе мне будет слишком уж тяжело, когда ты уедешь.

Он сглатывает и отворачивается к окну. При всей папиной браваде говорить о чувствах ему нелегко, я это знаю. Даю ему время прийти в себя, а у самой тоже глаза на мокром месте. Я сотрудничаю с агентством временного персонала, а значит, могу позволить себе гибкий график. Но рано или поздно мне придется вернуться. К Тайлеру. В Нью-Йорк. Думать об этом не хочется – от одной мысли становится грустно. Я только-только начала привыкать к здешней жизни.

Папа включает классическую музыку, и всю дорогу мы болтаем о всякой ерунде. Он пересказывает деревенские сплетни, в том числе про бурную личную жизнь Шона, а я рассказываю про свой маленький кондитерский бизнес. Общаемся на легкой ноте. Нам обоим сейчас так проще.

Паркуемся и спускаемся в бухту Кайнанс. Летом в этом красивейшем месте яблоку негде упасть, а сейчас кроме нас и одинокого мужчины, который выгуливает свою собаку, никого. Спаниель радостно носится по лужам, с интересом обнюхивает водоросли. Собакам Тайлера тут наверняка бы понравилось.

Песок почти белый, море бирюзовое, весь пляж усеян причудливыми камнями. Некоторые из них лежат друг на друге, образуя что-то вроде башенок. Такое чувство, будто мы попали в другой мир. Такой пляж вполне могли найти во время своего путешествия хоббиты. Скалы изрыты лабиринтами пещер, неподалеку змеятся извилистые островки. В прилив здесь можно застрять, зато в отлив открывается столько всего интересного!

Это место всегда меня завораживало. Каждый раз нахожу тут что-то новое. Не хочется нагонять мрак, но, когда я задумываюсь о месте, где потомки развеют мой прах, на ум всегда приходит Кайнанс.

Папа шагает рядом: показывает скалы интересных форм, пласты ракушек, ручейки, бегущие среди камней. Над головой кричат морские птицы, вокруг свистит ветер.