Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 61 – Дебби Джонсон

— Да и да. Не могу поверить, что ты купил это поместье… ты что, в лотерею выиграл?

Лиам смеется, подхватывает угощение матери и жестом зовет меня за собой.

— Да не так уж дорого вышло. Земля стоила больше – ты же помнишь, в каком состоянии был дом. Когда я начал искать для родителей жилье попросторнее, тут же вспомнил про это поместье. Я ведь всегда его любил. Раньше – потому что лучшего места для подростковых безумств было не найти. А сейчас мне просто нравится здесь работать. Ты знала, что дом стоит на этом месте аж с тысяча шестьсот восьмого года? Да, он не раз перестраивался, но тем не менее! Я это выяснил благодаря своим выдающимся исследовательским способностям.

Мы подходим к большой деревянной двери, и Лиам указывает на каменную арку над ней. На арке выбит год – теперь его четко видно, плющ и вьюны, которые все это скрывали в нашу юность, давно убраны.

— Надо же. Как здорово, что ты нашел эту дату! Она ведь все это время была на виду, но никто ее не замечал.

— Ага. Надо было идти в детективы.

Мы входим в холл с каменным полом. Я останавливаюсь, оглядываюсь по сторонам и хмурюсь, пытаясь совместить воспоминания с тем, что вижу сейчас.

— Это… невероятно. Выглядит как настоящее!

— К этому я и стремлюсь, – говорит он, с довольной ухмылкой проводя ладонью по деревянным панелям. – Хотя, конечно, это все новодел. От прежнего убранства мало что осталось – думаю, только на паутинах все и держалось. Работы много, но я не тороплюсь. Бо́льшую часть делаю сам, а муж Кары, Бен, присматривает за моим детищем, пока я в Дублине. Может, на работу уйдут годы, но ничего страшного. Мне нужно чем-то себя занять.

Лиам снова похлопывает по панели – будто переговаривается с ней, – и я думаю: от чего же он хочет отвлечься? Нет ли тут связи с событиями, которые произошли утром на пляже? В Лиаме есть какая-то едва уловимая грусть, и мне до смерти хочется понять, откуда она. Но, щедро нахваливая проделанную им работу, я напоминаю себе, что уже не вправе задавать такие вопросы. Я бросила и его, и эти края, у каждого из нас теперь своя жизнь. Нельзя вот так взять и ворваться с ноги в его мир.

— Давай покажу тебе большую комнату… хотя название, конечно, надо придумать поизящнее. Здесь я хочу собрать всех на Рождество. И елку надо бы купить, раз уж вспомнил…

Я иду за ним и с любопытством разглядываю поместье. Аж дух захватывает от его масштабов, от высоких потолков, от бледного зимнего света, который льется через высокие окна. Полы тут сделаны из светлой сосны, стены выкрашены в приятный бледно-зеленый цвет.

— Ну да, можно, пожалуй, переименовать в «чертовски огромную комнату», – шучу я. – Лиам, здесь безумно красиво. А с елкой будет вообще сказка! Да и летом тут наверняка здорово. А теперь веди меня на кухню – и свари мне кофе.

— Слушаюсь, – отвечает он и шутливо мне салютует. – Плеснуть «Бушмиллс»?^[13]

— Нет, спасибо. Я теперь пью куда меньше, чем в шестнадцать. Да и за рулем.

Кухня оказывается не менее прекрасной: добротные деревянные шкафчики, гладкие гранитные столешницы. Тут есть и деревенский шарм, который хорошо сочетается со старинным антуражем, и современная техника, явно недешевая. Здесь было бы очень удобно печь – столько места, столько свободных поверхностей. И всё тут дышит историей, думаю я, глядя на огромный камин. В таком когда-то наверняка жарили целых кабанов. Даже не верится, сколько блюд приготовлено в этой комнате, сколько разговоров здесь велось, сколько смеха звучало. Когда я была здесь в последний раз, это место и на кухню-то не было похоже.