Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 26 – Дебби Джонсон

— Баран?! Ничего себе обращеньице к родному отцу!

— А что делать, если ты такой же упрямый? Садись за стол, пожалуйста!

Папа поднимает руки, ладно, мол, сдаюсь. Нахожу его любимый «Эрл Грей», но вазочки с кусковым сахаром, которую я помню с детства, нигде нет. Нахожу только пакетики с сахарозаменителем. Либо папа перешел на здоровое питание, что маловероятно, либо у него еще и диабет. Последнее меня не удивило бы, учитывая его возраст и любовь к сладенькому. Придется внести коррективы в мои рецепты.

Отец – человек активный, он всегда любил долгие пешие прогулки и заплывы в море и ненавидел себе в чем-то отказывать. И когда я слышу, как весело с ним прощается Сандра, понимаю: в этом смысле он не изменился. Вся эта сцена была, конечно, неловкой – но разве не здорово, что он не одинок? Что в нем еще довольно задора для маленьких шалостей? Тут нет ничего плохого, говорю я себе. Мы все здесь взрослые люди. Такова моя позиция, и я буду прочно на ней стоять. Куда хуже было бы, лежи папа пластом в полной уверенности, что жизнь уже кончена.

Завариваю чай и замечаю в одном из шкафчиков три маленькие бутылочки. Водка, джин, виски. Видимо, для экстренных случаев. Джин я на всякий случай прячу в карман – мало ли, вдруг и мне пригодится. Забавно, думаю я, отправляя водку в другой карман, я дома всего десять минут, а уже ворую выпивку.

Несу чай в комнату и застаю папу в любимом кресле – и с широкой улыбкой на лице. Здесь светлее, и потому приметы старости и болезни видны отчетливее. У папы бледная кожа, мешки под глазами. Когда он берет кружку, его рука едва заметно дрожит.

— Ну что, – говорит он, – давай заново? Солнышко, я так рад тебя видеть. Ни к чему было ехать в такую даль, и все же я счастлив тебя здесь видеть. Когда уезжаешь?

Я вскидываю брови.

— Серьезно?

— Ты не так меня поняла! Можешь оставаться сколько угодно, само собой! Тут есть одна небольшая загвоздка, но мы с ней разберемся.

— Какая? – спрашиваю я, нахмурившись.

— Не будем пока об этом, Элли. Давай просто порадуемся нашей встрече! Через пару часов мне нужно будет спуститься в бар, и я бы не отказался немного вздремнуть. Да, твоя правда, я только что вылез из постели, но…

— Стоп, стоп, стоп! – перебиваю я и затыкаю уши. Очень по-взрослому, конечно! – Ничего не хочу слышать! Ла-ла-ла-ла-ла!

Когда я наконец решаюсь убрать руки от ушей, он смеется.

— Думаю прогуляться по деревне немного. Посмотрю, что тут да как, – говорю я, когда его смех замолкает.

— Хорошая идея – только вряд ли найдешь что-то новое. Вот разве что в магазине на заправке недавно поставили кассу самообслуживания, но никто ею не пользуется.

— Ничего себе! Это нужно увидеть своими глазами. Побудешь немного один?

— Солнышко, я один уже много лет. Что мне будет? Давай, брысь отсюда!

Я понимаю, что он не хотел меня этим задеть. Это не упрек – скорее, декларация независимости. Но меня все равно накрывает волна сожаления: зачем я так долго тянула? Встречи в Лондоне на пару дней, походы в театр, в Национальную галерею – это не настоящая жизнь. Там папе слишком легко было носить маску, показывать то, что он хотел показать. Здесь всё иначе. Да, у него есть Сандра. Но он, по сути, старик, который живет один в ветхом доме с гуляющими сквозняками и пытается тянуть бизнес, несмотря на проблемы со здоровьем.