Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 12 – Дебби Джонсон

— Всё настолько плохо?

— Нет. Не совсем. Если честно, поначалу все было замечательно. Корнуолл – замечательное место. Дивный уголок прямо на берегу океана и такой самобытный: там свой климат, своя история, даже свой флаг. А еще там ужасно красиво, Тайлер. Честное слово. Детство у меня было почти что идиллическое – до известного времени.

— Тебе не было одиноко без братьев и сестер?

Смутно припоминаю, что такое было – но совсем в раннем детстве. А потом в Сент-Тильду приехала семья Лиама Бирна – из самой Ирландии, что мне показалось невероятно экзотичным. Мистер Бирн перебрался туда из-за работы и привез с собой целую ораву детей и жену – неукротимую, как стихийное бедствие. Лиам стал моим лучшим другом, а его родственники – моей второй семьей. Чувствую знакомый укол где-то глубоко внутри – и обрываю эту цепочку мыслей, пока она меня не задушила. Вспоминать о Лиаме, о тех временах – невыносимо больно, поэтому я давно научилась отключать эти мысли. Если они вдруг приходят на ум – я сразу их прогоняю. Слишком уж тяжело. Слишком тесна связь с разводом родителей, с моим вынужденным отъездом. Этот клубок так просто не распутать.

— Не то чтобы, – коротко отвечаю я. – У меня же были друзья. Мы напоминали стаю бродячих собак, особенно когда немного повзрослели. Носились по пляжам и бухтам, творили всякие глупости, крали выпивку из гостиницы, притворялись, что нам нравится курить, хотя на самом деле нас всех воротило от сигарет… Последние годы в Англии были просто волшебными. Утром я помогала родителям подавать завтрак в гостинице, а потом весь день была предоставлена самой себе. Корнуолл был для меня чем-то наподобие огромной площадки для игр. Мы жгли костры, купались в океане, устраивали пикники на скалистых вершинах… Каждый день казался бесконечным. Я до сих пор помню ароматы из той поры, представляешь? Помню, как пахли солнцезащитный крем, скошенная трава, цветущие луга. Помню запах морской соли, оставшейся на волосах.

Стоит только подумать об этом – и вот я снова слышу крики чаек, чувствую на коже тепло солнца. Ощущаю вкус свободы.

— Как здорово, – говорит Тайлер, мягко улыбаясь; его рука по-прежнему лежит на моей. – Жаль, я не знал эту девчушку Элли.

— Нечего тут жалеть – с ней было столько хлопот! Впрочем, накануне отъезда мой бунт сменился печалью. Мне совсем не хотелось уезжать. У меня были совершенно другие планы.

Я цеплялась за привычную жизнь изо всех сил. Чего я только не перепробовала, чтобы переломить ситуацию в свою сторону. Умоляла папу за меня бороться. Говорила маме, что увезти меня можно только силой. Слезы, эмоциональный шантаж, громогласные скандалы – я испробовала всё, но совершенно безрезультатно.

Я собиралась поступать в Бристольский университет – чтобы быть поближе к дому и иногда приезжать в Корнуолл. Я всем сердцем его любила. И своих друзей тоже. И Лиама – пусть наши отношения и разладились. Хотела всё исправить, возродить дружбу, которая завязалась у нас еще в детстве, когда нам было по семь, – но так и не успела. Когда я повзрослела настолько, чтобы справиться с этой задачей, я уже жила в тысяче миль от Лиама, в незнакомой стране.

— Но в итоге тебе ведь здесь понравилось? Когда ты освоилась?

— Да. Но это случилось не сразу – далеко не сразу. Мне было шестнадцать, и это был непростой период. Я была злая и сломленная и так по-настоящему и не смирилась с тем, что произошло. Сейчас, уже повзрослев, я понимаю: родительский брак давно себя исчерпал, но до встречи с Итаном мама просто не находила сил на перемены. Он приехал к морю – ради прогулок по побережью – и остановился у нас в гостинице. Однажды они с мамой встретились взглядами в людной столовой, а дальше все закрутилось само собой – и против моей воли. Меня одолевали смятение и злость, я срывалась на всех подряд – на маму, на Итана, на каждого, кто пытался ко мне подступиться. А еще эти нескончаемые переезды – Калифорния, Чикаго, Атланта. Я вечно была новенькой.