Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 92 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

Так что по прошествии чуть ли не целых суток, уже в канун Рождества, мы с Лори ужинали в том итальянском ресторанчике, который она так расхваливала. Она рассказала мне, как узнала, что второго января Барт должен был выплатить Клаудии огромные алименты в размере двух миллионов долларов и что «Смертельная гордость» продавалась отнюдь не столь хорошо, как «Алчность» с «Похотью», и он рисковал остаться практически без гроша.

Я поднял перед ней свой маленький стаканчик граппы:

— Отличная работа, детектив Уолд. Хотя знаешь, что это доказывает? У меня есть одна любимая цитата из Уилла Шекспира, которую я всегда привожу новичкам в убойном: «Люди время от времени умирали, и черви поедали их, но вовсе не во имя любви»^[46].

Лори погладила меня по руке. У нее хорошая рука, сильная и гладкая.

— Кадди Мэнгам, ты можешь поверить в это завтра. Но не верь в это сегодня. Разве не так говорят у вас на Юге? – Она улыбнулась мне. – В конце концов, завтра будет другой день^[47].

Я улыбнулся в ответ.

— Да, так у нас и говорят, красавица. И это чистая правда.

И знаете что? Все, что вам требуется, – это встретить какую-нибудь славную личность, особенно рыженькую, которая пользуется «Хэлстоном», и тогда нет ничего лучше на свете, чем проснуться на Рождество в Нью-Йорке.

До окончания последнего рабочего дня перед Рождеством оставалось всего несколько минут, и Веронике Кросс хотелось лишь одного – провести эти оставшиеся мгновения, молча сидя за кассой и не отрывая взгляда от книги, лежащей у нее на коленях. Она проработала в «Магазине таинственных историй» уже почти десять лет, хотя и только по субботам, когда владелец находился в своем доме в Коннектикуте, а штатные сотрудники магазина были разбросаны по разным квартирам по всему городу. Ее обязанность заключалась в том, чтобы просто впускать покупателей в магазин, отвечать на все их вопросы, забирать у них деньги, упаковывать покупки, а затем выпроваживать их обратно на Пятьдесят шестую улицу. Особой интеллектуальной энергии при этом почти не требовалось, а небольшая финансовая надбавка к ее «настоящей работе» внештатного редактора позволяла ей покупать книги в других магазинах, время от времени ужинать не дома, а то и приобрести билет на какое-нибудь бродвейское шоу, особенно если со скидкой.

Ужином и представлением Вероника могла наслаждаться в одиночестве или с кем-то из своих подруг – таких же, как она, кто читал хорошие книги и мог внятно их обсуждать. Что касается романтических отношений, то Вероника более или менее оставила попытки их завязать. Большинство мужчин, с которыми ее сводила судьба, оказывались не более чем мальчишками, навязчивыми и эгоистичными, и ни один из них никогда не представлялся ей достойным тех усилий, которых требовала от нее необходимость наряжаться, прихорашиваться и делать счастливое лицо, когда она прекрасно знала, что буквально через несколько минут ей захочется лишь одного – поймать такси, вернуться домой, забраться в постель и открыть какую-нибудь книжку.

Что касается одежды, то тут Вероника предпочитала скромную элегантность – по большей части длинные однотонные юбки и темные блузки, хотя ничуть не исключались и черные джинсы с черным свитером-водолазкой. Сама она была высокой, гибкой и бесспорно привлекательной, но все же предпочитала сливаться со всем, что ее окружало. Почему другие люди стремились к далеким звездам, испытывали имперские амбиции, искали славы, пусть даже и дурной, – все это оставалось для Вероники полнейшей загадкой, поскольку хотелось ей лишь одного: остаться наедине со своими книгами.