Книга И все «вчера», страница 25 – Джоэл Моррис

Он замолчал и снова отпил из фляги.

— Блуждания, – пробормотал он себе под нос. – Я рос, и это случалось все реже. И никогда во время боя. Нет, в пылу сражения я всегда владел собой.

Возможно, он сказал это, чтобы напугать меня? Или предостеречь, убедить меня… или себя… что он владеет собой?

Он сжал кулак, осмотрел его в свете огня, затем разжал и уставился на пальцы.

— Мой отец знал, что делать. Когда я терял счет времени и миру, его кулак возвращал меня назад. Но моя мать…

Я слушала, глядя в пол, и мое сердце наполнялось теплом. Он был мягок со мной не по приказу короля Малькольма. В нем была уязвимость, доброта, какой я никогда не встречала в мужчинах. Лишь мой кузен Макдуф, которому я некогда доверяла самое сокровенное, выказывал подобные чувства. Но мы тогда были детьми, нам лишь предстояло стать теми, кем суждено.

Когда я снова посмотрела на Макбета, его взгляд устремился на меня.

— Мальчики любят своих матерей, – сказал он. – Так ведь?

Лето тянулось бесконечно, и казалось, что ничего не меняется, хотя все изменилось. Они были женаты уже больше месяца. Возможно, старая служанка не ошиблась: его мать будет замужем за этим мужчиной всегда.

Макбет не обращал на мальчика особого внимания, а мать часто было невозможно найти. Она раздавала поручения слугам, нескончаемые дела замка поглотили ее. Дома мальчик чувствовал себя тенью на стене, темной и немой. И потому уходил бродить по миру, где водились мертвые совы и лопоухие мельниковы сыновья.

— С его воспитанием пора что-то решать, – сказал Макбет однажды вечером. – Нельзя, чтобы он рос дикарем. Мальчику в этом доме положено учиться владению мечом и словом.

Мать задумалась. Мальчик почувствовал, как кровь приливает к ушам; он упрямо смотрел в сторону.

— Он не такой, как другие мальчики, – сказала она.

Макбет нахмурился.

— Не такой?

— Он должен вырасти лучше других мужчин, – пояснила она. – Он должен стать вдвойне мужчиной.

Макбет покачал головой, посмеиваясь.

— Ты просто хочешь для него самого лучшего. Я согласен. Но это суровый мир, милая Леди. Его стойкость еще не подвергалась испытанию.

— Всему свое время.

— Конечно. Но с чего начать? Ты даже не подпускаешь его к огню.

Это было правдой. Однажды мальчик споткнулся рядом с очагом и едва не полетел в огонь головой вперед. Его мать закричала так страшно, что Макбет вскочил, решив, что ей больно. Она схватила сына за руку и отволокла в его комнату. «Никогда не подходи к огню, – велела она. – Без меня не подходи». На его коже остались синяки, по отметине на каждый ее палец, но он поклялся держаться подальше от огня.

— По крайней мере ему нужно изучать латынь, Священное Писание, – продолжил Макбет. – Ему нужен наставник.

Мать согласилась.

— Но только не из деревни. Я не доверяю местным невеждам.

— Дорогая… – начал Макбет.

Она покачала головой.

— Тогда мы пошлем за ним, – пошел на попятную Макбет. – Найдем самого распрекрасного наставника в этой стране. Ученого мужа, который научит твоего сына быть вдвойне мужчиной, что бы это ни значило.

Наставника звали Броккин. Он был худ и кутался в тяжелый черный плащ, над которым парило бледное лошадиное лицо. Он не любил детей и считал нужным напоминать об этом своему подопечному каждый день.

«Я не люблю детей, – говорил он, хмурясь. – Терпеть не могу их запах и повадки. Они не в состоянии сидеть спокойно. Я знаю, что у них на уме. Я прекрасно знаю, что у тебя на уме, мальчик».