Книга И все «вчера», страница 109 – Джоэл Моррис

Королевы, чтобы встретить их, не было. Королева была мертва с тех пор, как родился ее младший сын.

Король поприветствовал Макдональда и леди Макдональд, и теперь они тихо стояли в тени у стены, наблюдая, как Дункан переходит к другим.

— Что он намерен делать? – спросила Леди у Макбета. – У него хмурый вид.

— Он хочет лишь признания, как и сказал, – ответил Макбет. – Хочет, чтобы король пожалел его и, возможно, дал денег. После этого он вернется домой.

— Присматривай за ним, – сказала Леди. – Не спускай с него глаз.

— Он ничего не сделает.

— Ничего… пока.

К ужину главный зал превратился в земное подобие небес, сияя золотом и светом. Таны и домочадцы расположились вокруг массивного стола по чину. Самые знатные сидели ближе к королю.

Мальчика подтолкнули к месту между сыновьями Дункана. Малькольм и Дональбайн стояли неподвижно, глядя прямо перед собой. Мальчик взглянул на мать и Макбета – они стояли рядом с местом короля. Справа от Леди стоял Банко, рядом с ним – кавдорский тан.

Слуги внесли кувшины, и все по очереди омыли руки. Вода была теплой, сильно надушенной, на миг воздух наполнился цветочным ароматом. Слуги вытерли гостям руки тонкими белыми полотенцами. Руки короля омыли в последнюю очередь, уделив особое внимание каждому пальцу, ладоням, запястьям, тыльной стороне кистей в знак чистоты королевства, начинающейся с рук короля.

Король занял свое место, все разом сели и приступили к ужину. Слуги поставили на стол тренчеры, роговые миски с дымящимся рагу, блюда с отварной рыбой. Огоньки свечей колыхались от движений слуг; факелы ярко пылали вдоль стен.

Король преломил хлеб, и остальные последовали его примеру. Музыканты заиграли на гобоях и арфах. Барабанщик бил в бубен. К песне присоединился голос – пел тот самый толстяк, который заходил в кладовую зимой и просил о встрече с Макбетом. У короля он явно добился большего.

— Ты наш кузен.

Мальчик повернулся на голос. Малькольм ждал ответа.

— Да.

— Сын Макбета.

— Да.

— А говорили, от тебя пахнет дымом.

— Дымом?

Глаза Малькольма сверкнули.

— Говорили, у тебя кожа как пепел. Это явно неправда.

— Неправда, господин.

Малькольм казался разочарованным. Он отломил кусочек хлеба и спокойно положил в рот. В его движениях чувствовалась выучка. Мальчик никогда прежде не видел ничего подобного. Обычный кусочек хлеба, просто мальчик ест, но в этом была сила. Изящество.

Мальчик тоже отломил кусочек тренчера и обмакнул его в соус.

Малькольм проглотил хлеб.

— Так у тебя два отца?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сын покойного мормэра Морея, – сказал Малькольм.

— Да.

— Но кузен моего отца, гламисский тан, усыновил тебя.

— Да, господин.

— Значит, ты и его сын. И, следовательно, наш кузен.

— Да.

— И кому принадлежит твоя верность?

— Моя верность?

Малькольм не обратил внимания на его слова, внезапно отвлекшись. Его взгляд остановился на Макдональде. Гость с Западных островов мрачно сидел рядом со своей женой в дальнем конце стола. Она была худой, бледной и осторожно подносила к губам ложку за ложкой. Макдональд не ел и не пил, его взгляд с презрением скользил по собравшимся.

Малькольм наклонился через мальчика к брату:

— Дональбайн, кто это? Я его не знаю.

— Откуда мне знать? – ответил Дональбайн, осушая кубок.

— Макдональд, – сказал мальчик.