Книга И все «вчера», страница 110 – Джоэл Моррис

Он ощутил едва заметное превосходство – ему было известно то, чего не знали сыновья Дункана.

Малькольм кивнул.

— Хм, да… припоминаю. Он издалека. С запада.

— Он недоволен, – сказал мальчик.

— Это видно.

— Он злится из-за монаха. И из-за англичан.

— Вот как? Я посоветую отцу поговорить с ним. Это человек, чьи мысли нужно поймать в сеть.

Малькольм положил в рот еще кусочек.

— У меня только один, – быстро сказал мальчик.

— Хм?

— У меня только один отец. Макбет.

— А! – произнес Малькольм. – Понимаю.

Дональбайн вмешался:

— Отца Макбета убили.

— Да, – сказал мальчик.

— Ты знаешь, кто его убил? – спросил Малькольм.

Мальчик повернулся к ним, чувствуя себя зажатым между братьями.

— Мой отец, – сказал он, вспоминая тот день, когда Сейтон рассказал ему это. – В смысле, мормэр, мой прежний отец.

— И теперь ты носишь тот самый кинжал, который лишил его жизни. Так говорят. Макбет вручил его тебе, когда объявил своим сыном.

— Да.

Дональбайн наклонился ближе.

— Можно посмотреть на кинжал? Очень хочется его увидеть.

— Кинжал?

Мальчик вытащил его из ножен и осторожно протянул Дональбайну. Но Дональбайн коснулся его только взглядом.

— Он пронзил человеческое сердце? – спросил Дональбайн. – В самом деле?

— Да.

— Пронзил человеческое сердце, – повторил Дональбайн с благоговением. – Мой ни разу не касался плоти.

Он опустил взгляд на нож у себя на поясе.

— Я только клятвы на нем приносил. Я раньше думал, что кинжалы для этого и нужны.

— Довольно о кинжалах, – сказал Малькольм.

Дональбайн нахмурился. Мальчик убрал клинок обратно в ножны.

Вино наливали, пили, снова наливали. Мать мальчика беседовала с другом Макбета, Банко. Наваленные грудой хариусы смотрели на мальчика с соседнего блюда. Глаза и рты у них были открыты, чешуя еще влажно блестела в свете свечей.

— Хочешь, расскажу тебе секрет? – спросил Малькольм.

— Какой?

Малькольм огляделся.

— Я буду принцем Комберлендским. Отец пообещал мне.

— Поздравляю, господин.

— Ну, пока что это тайное обещание. Но он поклялся. И это значит, что однажды я стану королем. Тебе известно, что значит быть королем?

Мальчик на мгновение задумался, прежде чем ответить.

— Быть королем – значит править, – сказал он. – Быть с Богом. Править справедливо.

— Быть королем – значит знать, – поправил Малькольм. – Знать каждый шаг, каждую мысль в королевстве. Король должен знать, что на уме у тех, кто его окружает. Мой отец…

Малькольм бросил беглый взгляд на короля.

— …лишен коварства. Знаешь ли ты, что я сам просил посадить тебя между нами? Он и не подумал об этом. Не подумал о должном порядке мест. Мы любим нашего короля. Да продлит Господь его дни. И он тоже любит нас.

Нельзя было понять, хвалит ли Малькольм отца или оскорбляет.

— Смотри, – сказал он, указывая на Макдональда. – Сейчас с этим человеком что-то произойдет. С Макдональдом. Про которого ты сказал, что он недоволен.

Он был прав. Лицо Макдональда переменилось, словно ветер подернул рябью прежде ровную гладь моря. Его взгляд стал неподвижным – наблюдающим, выискивающим.

— Я неплохо разбираюсь в людях, – сказал Малькольм.

Они вместе наблюдали за Макдональдом. Дональбайн отломил еще кусочек хлеба и рассеянно положил себе в рот.

Внезапно глаза Макдональда вспыхнули, он резко оттолкнул скамью и встал. Звон блюд и кубков смолк, музыка оборвалась. Шум собравшейся знати стих до глухого гула, а затем исчез вовсе. Все смотрели на мужчину, который стоял, опершись о стол.