Книга Рядом с солью, страница 86 – Кэтрин Ваз

— Бумаги с отметками и произнесенные фразы будут выставляться в театре неделю, а потом мисс Хэмптон – не забудьте о распродаже в ее магазине – выпустит из них книгу. – Голос Джона был глух. – Спасибо, что почтили вниманием мой эксперимент. – Он поспешил к Мэри и сказал: – Я так волновался.

После того как она выплеснула раздражение из-за мужчины, свистнувшего ей в поезде, он сказал:

— Тебе не обязательно с ней встречаться. – Он объяснил, что накануне вечером к матери приставал человек, явно принадлежавший к той религии, которой, несмотря на молитвенные усилия, она по-прежнему не доверяла.

— Я уже здесь. Что изменится через месяц? – Он подвел ее, Мэри протянула поникший букет и сказала, пытаясь смягчить бесстрастное лицо матери: – Они были живее, когда я выезжала. Я Мэри Фрейташ. Сеньора, я восхищаюсь вами. – Она улыбнулась матери Джона, затем Никке. – А Руи здесь?

Джон поморщился, и Никка сказала:

— Мы нечасто его видим.

— О. – Мэри взглянула на Джона. Губы Серафины дрогнули.

— Мне следовало упомянуть об этом, Мэри. – Джон положил руку ей на плечо. Никка поцеловала ее и сказала:

— Дорогая Мэри! Мама, разве не мило с ее стороны проделать весь этот путь ради выступления Джона и чтобы встретиться с нами?

Серафина осторожно приняла цветы, а Мэри достала из сумочки платок.

— Я вышила это для вас. Это ростки фенхеля.

— Чтобы напомнить нам о Фуншале! – пропела Никка.

Серафина посмотрела на платок, слишком нарядный, чтобы им пользоваться. Платье Мэри было расшито ракушками, и она казалась в нем моллюском: это не был сдержанный наряд христианки. Серафина съежилась у него на глазах. Она редко бывала озадачена, но принять католичку оставалось для нее чем-то невозможным, и умоляющим тоном она спросила Джона:

— Что тут происходит?

Вмешалась Никка:

— Какая замечательная вышивка, Мэри. Мама, посмотри.

Серафина просияла.

— Ты можешь обратиться в нашу веру!

Мэри ответила:

— Простите, сеньора, но я дочь своего отца. Я довольна тем, кто я есть.

Джону хотелось, чтобы Мэри подыграла. Он сказал:

— Мама, Мэри – моя вторая половина, и этого достаточно для пресвитерианства.

Но Мэри покачала головой и сказала:

— Я совсем не пресвитерианка, сеньора.

— Я беспокоюсь, что ты не будешь спасена, что у вас будут дети, слепые к свету.

Заметив, что Фрэнк и Элизабет направляются к ним, Джон жестом попросил их не подходить. Он прохрипел:

— Мэри – самый добрый человек, которого я знаю, и этого достаточно для спасения. Может быть, она когда-нибудь обратится.

— Нет, – сказала Мэри, – не обращусь.

Серафина нервно сказала:

— Католики, они хотят убить меня.

— О, мама. Мэри вряд ли способна на это, – сказала Никка. – Я убью тебя задолго до того, как у нее появится такая возможность. – Шутка не возымела никакого эффекта.

Выходящие из театра люди смотрели на них. Мэри, похоже, наконец заметила, как Джону хочется смягчить враждебность их разговора. Более сдержанно она сказала:

— Мне понравилась пустая страница, сеньора. Бог попросил: «Сами скажите мне, как вы собираетесь заполнить Меня». Он предоставил нам возможность что-то изобрести.

— Я не берусь ведать, что говорит Господь, если это не исходит непосредственно от Него, а от какой-то девчонки, которой нравятся мирские вещи, – сказала мать Джону. – «Никакое наследство не должно переходить от одного колена к другому, и каждое колено в Израиле должно сохранить свою наследственную собственность неурезанной».