Онлайн книга «Рядом с солью»
|
Майкл заверил, что оставит ее историю в секрете. Они солгут в юридическом документе, зная всю правду. Когда Никка заколебалась, боясь бросить ее, Мэри настояла, чтобы она вышла замуж. Хотя она все еще не сказала Никке, что уверена-до-костного-мозга, уверена-до-глубин-своего-чрева-так-привыкшего-к-пульсирующей-боли, что носит ребенка Джона. Мэри и лучшая подруга Никки, Элла Кинг, когда-то Хелена Рейш, стали подружками невесты, сжимая в руках синие ирисы в здании суда. Секретарь подписал лицензию. Невеста была в сиреневом платье с аппликациями из тюльпанов, гардения украшала ее темные волосы. Абрикосовый торт, испеченный Эллой, был декорирован марципановыми фруктами, серебряным драже и синими розами. После церемонии, которая длилась всего десять минут, Никка поцеловала своего новоиспеченного мужа и воскликнула: «Да, мой любимый. Да! Я перееду с тобой на Восток!» Майклу предложили вернуться к должности патентного юриста в фирме дяди – «Гарднер, Виндзор и Райс» – в Бруклине. Мэри сказала, что ей тоже пора ехать, пора встретиться со своей судьбой. Никке следует продать дом, где умерла ее мать и куда Джон никогда не вернется. Меньше чем через неделю его купила вдова с дочерью из их общины. Раньше они жили в прерии. Они были рады сохранить всю обстановку дома. Никка хотела забрать лишь покрытую сажей страницу, которую мать расписала на пороге конца. Не из-за веры в то, что она содержит что-то Свыше, а потому, что она напоминала Никке: она рождена стойкой женщиной, не поколебавшейся от мучений. Никка Уиндзор упаковала Звуковую Машину в ящик для Мэри и решила уехать с мужем, а не дожидаться Руи, который, возможно, даже не известит ее, если вернется. На этой пестрой земле во время исхода – как жемчужина, формирующаяся вокруг песчинки, – даже высшее счастье должно содержать элементы кого-то, чего-то потерянного. * * * Он чувствовал, что Мэри ждет от него вестей. Его телеграмма была лаконична: «Я буду рад тебе. Э.» * * * Когда Мэри постучала в дверной молоток, но не получила ответа, она дернула ручку и вошла. Уорд был поглощен каким-то делом за столом. Он не приехал за ней лично. Она поставила сумку у двери его кабинета и спросила: — Что ты пишешь? Он поднял глаза. — Сожалею о твоей утрате, – сказал он заученно. Она повторила свой вопрос более дрожащим голосом: над чем он работает? — Ни над чем. Я ничего не пишу. – Он проверял студенческие эссе про исследования грибов Сэмюэля Фредерика Грея. – Я бы связался с тобой раньше, но вспомнил, что когда ты потеряла отца, то умоляла оставить тебя в покое. – Он встал и сделал кое-что новое. Он бросился к ней, поднял и сжал ее. Она расплакалась от его странной способности принимать ее обратно. Теперь у них обоих есть мертвая любовь, истертая до блеска. Он опустил ее, и она коснулась его лица, когда он сказал: — Я гадал, почему ты не забеременела от меня. Я хотел бы стать отцом. — Мне так жаль. – Его достоинство убивало ее. — Я в агонии, и я был зол, но хватит. Я всегда говорил, что у нас все будет хорошо. Ты не хочешь остаться одна с ребенком. Я тоже не хочу такого для тебя. Прошу только, чтобы ты позволила мне заявить, что ребенок мой, что это наша история. Такая безупречная справедливость лишила ее дара речи. Затем она сказала: «Да». |