Книга Рядом с солью, страница 139 – Кэтрин Ваз

— С моими опухшими лодыжками я бы свалилась.

Серафина предложила Лили помассировать их, заставить застоявшуюся воду разойтись. Они снова вытянулись, и Лили призналась, что не лежала здесь с тех пор, как в возрасте восьми лет делала это со своей подругой Фрэнни Портер, играя в игру, которую они просто называли «свадьбой». Лили всегда была невестой, она надевала чепец матери. Жених-Фрэнни была одета в черный наряд. Однажды мать Лили обнаружила их, устроившихся в кровати-пианино, голых в разгар «брачной ночи», и устроила истерику, запретив их дружбу.

Лили украла пирог с пеканом, остывавший на подоконнике, и тайком отнесла его своему жениху. Они тайно встречались годами и гуляли в лесу. Затем Фрэнни забеременела в четырнадцать лет, но не раскрыла личность отца. Лили отказалась ее видеть: разве лучшие подруги не должны делиться всем?

Фрэнни умерла, рожая мальчика, который едва прожил неделю. Лили просила тело своей подруги, лежавшее на дрогах в часовне, рассказать ей что-нибудь, что угодно. Не об отце ее ребенка: он не имел ни малейшего значения. Реальны ли небеса? Почему трава зеленая? Что, если бы люди были подобны мухам, которые слышат все, что о них говорят?

Поскольку Лили умела принимать удары, не издавая ни звука, Серафине потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Лили плачет. Она спросила:

— Тебе женщины нравятся больше, чем мужчины?

Удивительно, но Лили не вскочила в ярости.

— Я не знаю, – сказала она.

Когда тот незнакомец шептал на ухо Руи на рынке Тринидада, было ли это признание в любви? Напрягаясь, она пыталась уловить слова, кружащиеся в атмосфере. Она хотела бы спросить своего потерянного мальчика, не превратилась ли ее набожность в суровость. Против него был весь мир, но мать не должна. Она также применила догматические правила против Мэри Фрейташ. Она присоединилась к тихому плачу Лили, но ненадолго, потому что та вскочила, почувствовав возвращение Уинстона. В заключение Серафина услышала, что судья должен явиться через два дня и ее отправят отбывать наказание.

Утром она сказала Лили, чтобы та не расстраивалась, и указала на колибри, шевелящего кустик за окном.

— На моем языке она называется beija-flor, – сказала Серафина. – Это означает «целующая цветок».

— Это одно из самых красивых слов в мире, Серафина Алвеш.

Лили вернула ее в камеру и вышла из дома. Два часа спустя она вручила Серафине листок бумаги.

— Иллинойсский полк 14-А все еще дислоцируется в Виксбурге в Миссисипи. Они выиграли битву или что-то в этом роде и устроились там на постой, вот как это называется. У нас тут есть библиотекарша, которая следит за передвижением войск. Думаю, она шпионка. Это очень далеко отсюда, милая моя. Может, я посажу вас на поезд?

— Хорошо, если ты, Лили, пообещаешь забрать своего мальчика и отправиться к сестре. – Серафина надрезала подол ножом со стола. Она отдала Лили все восемь оставшихся долларов и заявила: – Сильной рукой Господь выведет тебя из Египта!

Кристиан должен был вернуться из школы – он чередовал учебу с работой в литейном цехе – через полчаса. Глядя на деньги, Лили отругала Серафину, ведь она не должна отдавать все, что у нее есть.

Серафина чувствовала усталость, но и состояние странной радости, которая не требует ничего большего, хотя ей было грустно покидать кровать-пианино, одну из лучших вещей на свете.