Книга Игра тайного Санты. Смертельный адвент-календарь, страница 33 – Пер Якобсен

— Это не веревка, – бормочет он, подходя к снеговику и проводя рукой по петле у него на шее.

— Прости, что?

— Это не веревка, – повторяет папа, бегом бросаясь мимо дочерей к дому. – Это провод. Гребаный телефонный провод.

* * *

В редких случаях так называемые экстренные совещания в семье Грей могут посвящаться чему-то серьезному, вроде выговора девочкам за привычку бросать грязное белье на пол, а не в корзину. В целом, однако, созыв экстренного совещания означает какое-нибудь веселье – например, обсуждение идей для летних каникул или выбор фильма для спонтанного похода в кинотеатр.

Вот только сегодня, когда Адам созывает дочерей в гостиную для экстренного совещания, сомнений в серьезности ситуации ни у кого нет. Голос у папы расстроенный и напуганный, а на журнальном столе – два предмета, которые Хлоя сразу же узнает.

Один из них – отрезанный телефонный провод, который обвязали петлей вокруг шеи снеговика. Другой – рождественский чулок. Его Хлоя не видела с их третьего утра в горах, когда они нашли слайд, где был снеговик. Определенно, с тех пор в чулке побывало что-то еще. Нижняя часть красная и заскорузлая, будто сначала намокла, а потом высохла.

— Мы с мамой всё обсудили, – начинает папа. – И согласились, что пора вам узнать, что происходит.

— Мы не хотим вас напугать, – добавляет мама. – Но в то же время все стало настолько серьезно, что мы должны убедиться, что вы будете осторожны. Вы меня понимаете?

Эбби твердо кивает, и Хлоя тоже… хотя, честно говоря, сейчас она полностью сбита с толку.

— Мы здесь не одни, – продолжает папа. – Кто-то за нами следит и… ну, если уж честно, запугивает.

Он опускает руку, берет телефонный провод и показывает Хлое и Эбби.

— Это не просто провод. Это провод от стационарного телефона в доме. Кто-то его отрезал и забрал. А без него телефон не работает, так что мы не можем позвонить «девять-один-один».

— А где был провод? – спрашивает Эбби. – Я имею в виду, до того, как его отрезали.

Отцу очень не хочется отвечать на вопрос, это видно по его глазам, но он превозмогает себя:

— Внизу стены в нашей спальне.

— То есть кто-то был в доме?

— Это единственное объяснение. Да.

— Когда?

— Наверняка сказать нельзя, но, вероятно, прошлой ночью.

— Господи гребаный боже, – бормочет Эбби, и, к изумлению Хлои, ни один из родителей не одергивает ее. Это многое говорит о тяжести ситуации.

— Провод – не единственное, – говорит папа. – Есть кое-что еще.

Он берет с журнального столика рождественский чулок, поднимает, и на его лице сменяется целая палитра мрачных выражений.

— Мы не были до конца с вами честны, – вступает мама. – Чулок был на двери не только в первые три утра. И не всегда в нем были только слайды.

— Мам, я не думаю, что нам стоит… – начинает Эбби, но отец останавливает ее, качая головой и поднимая руку.

— Мы с мамой обсудили это, Эбби, – говорит он. – И считаем, что пришло время выложить все карты на стол. Ради вас же самих.

Он делает глубокий вдох и переводит взгляд на Хлою, которая внезапно чувствует себя ужасно маленькой.

— Снежок не убежал, милая. Его забрали из клетки, и мы, хм… мы нашли в рождественском чулке нечто, заставляющее думать, что Снежка больше нет в живых.

Она слышит его слова, но не понимает их. Это как смотреть в калейдоскоп: узоры постоянно меняются, и ни за один невозможно уцепиться. Только когда она чувствует осторожное прикосновение ладони Эбби к своей спине, правда доходит до нее.