Книга 19 лет убийств, страница 99 – На До

Вэнь Сюцзюань нашла в школьной библиотеке прошлый выпуск журнала «Туризм в Китае», в нем как раз рассказывалось о горе Тайшань. Специальный репортаж на четырех страницах, да еще и множество фотографий, виды на них точно такие, как описывала в письме Колокольчик. Раскрытый журнал она подложила под бумагу для письма. Надо написать ответ подруге по переписке. Услышав, что сестра зовет ее, Вэнь Сюцзюань поспешно закрыла журнал и накрыла им письмо.

Взгляд Вэнь Сюлинь упал на журнал, Вэнь Сюцзюань занервничала и спросила у нее, что случилось.

— Учитель математики будет проводить дополнительный урок. Думаю, закончу поздно, поэтому вы с папой ужинайте, не ждите меня.

Вэнь Сюцзюань кивнула. Когда сестра уже уходила, ее взгляд снова скользнул по журналу.

«Ты же не думаешь, что я тоже пишу любовное письмо?» – подумала Вэнь Сюцзюань. Надо быть осторожнее.

Вернувшись домой, Вэнь Сюцзюань сначала заглянула во внутреннюю комнату, посмотрела, как там мама. Это уже вошло в привычку, хотя обычно делать там было нечего. Потом она вышла и достала из тайника холщовый мешок, обогнула несколько клетушек на Старой улице, напоминавшей шахматную доску, и остановилась перед обычной дверью из сгнившего дерева.

Это место находилось через один дом от того тупика, где она обычно кормила бездомных кошек и собак, тут был главный вход в дом глухой тетушки.

Дверь оказалась заперта, поэтому Вэнь Сюцзюань постучала, но никто не ответил. Она приподняла расшатанный кирпич на подоконнике. Под ним лежал ключ. Взяла его, открыла замок, легонько толкнула и вошла.

Глухая тетушка была там и смотрела прямо на нее.

Точно так же, как и раньше.

Она что-то вязала из шерсти, спицы так и сновали туда-сюда. Судя по всему, это был шарф, с одной стороны он уже спадал на пол. Тетушка не опускала голову, будто вязала не она, а руки и голова принадлежали разным людям. Она смотрела прямо на Вэнь Сюцзюань, а может, и не на нее, а сквозь нее, сквозь дверь – куда-то в неведомые глубины.

В эти дни Вэнь Сюцзюань часто навещала глухую тетушку. Та давно жила одна, дети ее почти не приходили. Она постарела за эти два года, с головой становилось все хуже и хуже, она только и знала, что вязала. Когда человека настигает слабоумие, дети его все сильнее раздражают, он часто сидит на стуле с утра до вечера и забывает даже поесть. Если никто не придет навестить, то человек умрет, а никто и не узнает. Люди со Старой улицы часто говорили так в присутствии Вэнь Сюцзюань, чтобы похвалить девочку за заботливость, а она улыбалась, сжав губы, и про себя думала: вот уж действительно, люди видят твое лицо, но не знают ничего о том, что у тебя в душе.

На печи с угольными брикетами стояла кастрюля, а в ней – остывшая каша. Вэнь Сюцзюань понюхала – пахло слегка прокисшей едой, но так, что еще через силу можно съесть. Она налила воды из термоса, достала миску с теплым рисом, зачерпнула две ложки засоленной в сое зелени, положила сверху на рис и подала глухой тетушке. Та все еще упорно смотрела перед собой. Вэнь Сюцзюань поставила еду на маленький столик рядом. Когда до глухой тетушки дойдет, она сама поест. Сейчас еще ничего, она иногда сама может разогреть рис и воду на печи, но бывает, что и об этом забывает, и тогда не нужно ли помочь ей топить? На это уйдет уйма времени. Она столько детей нарожала за свою жизнь, и какая ей от этого польза? Эта мысль появилась в голове Вэнь Сюцзюань, она улыбнулась и отбросила ее прочь.