Книга 19 лет убийств, страница 98 – На До

Кашу на земле слизали всю подчистую. Вэнь Сюцзюань помахала руками, прогоняя нескольких кошек, не желавших уходить, и в мгновение ока набежали новые кошки и собаки. Она достала вторую треть каши из полиэтиленового пакета, а когда и эту порцию съели, достала еще одну.

— Если умрет мама, отец опечалится; если умрет моя старшая сестра, он тоже опечалится; если умрет отец, то старшая сестра, те люди с нашей улицы, которые получше, загрустят; а если умру я, никто не опечалится, как не опечалится никто, если умрете вы. Вы не смотрите, что люди Старой улицы все меня хвалят, это они делают не от души. Какие они люди? Какой у них характер, как они могут от всей души любить человека, совершенно на них не похожего? Если я умру, они на словах запричитают, скажут: «Какая жалость, такая хорошая девушка», – произнесут пару слов, но кто из них по-настоящему будет грустить? Я не хочу умирать, но если не поступлю в университет, эта жизнь станет беспросветной, и не будет никакой разницы с тем, как если бы я умерла, это даже хуже, чем умереть!

Она захихикала.

— Пока жива Вэнь Сюлинь, я никогда не смогу выйти в люди. Сказать по правде, сестра, в тот год, если бы мама умерла, мы жили бы лучше. Все эти годы я шла по дороге, которую ты для меня выбрала. А сейчас настала моя очередь самой выбирать свой путь. Извини, но я могу помочь тебе выбрать только один путь.

Вэнь Сюцзюань говорила и кормила кошек и собак. Эти слова были обращены не к ним и не к ней самой, а к безбрежной судьбе, к старшей сестре, отцу и матери, которых здесь нет, а также, казалось, к совершенно чужому миру, в который она изо всех сил пыталась влиться.

Каша закончилась, кошки и собаки одна за другой исчезли в темноте, монолог Вэнь Сюцзюань тоже прекратился, и этот тупиковый переулок погрузился в тишину. Она вышла из него с мешком, но снова остановилась. С одной стороны переулка изначально закрытая дверь теперь оказалась приоткрыта. Света за ней не было, но виднелся уголок одежды.

Это была задняя дверь дома глухой тетушки. Вэнь Сюцзюань знала, что та была вовсе не глухая, просто не любила отзываться, когда ее звали. Как долго она тут стояла? Все ли слышала?

Раздался скрип. Приоткрытая дверь распахнулась наполовину, за ней виднелась фигура глухой тетушки. Ее седые волосы растрепались, глаза были прикованы к Вэнь Сюцзюань.

Та поздоровалась.

Спустя долгое время глухая тетушка издала бессмысленный гнусавый звук, то ли «хм», то ли «мм», а потом закрыла дверь.

Вэнь Сюцзюань постояла у двери. Она почувствовала, как один за другим улеглись вставшие дыбом на загривке волоски, и только после этого быстрым шагом вышла из переулка.

Из-за только что пережитого страха она не пошла сразу домой, а сходила в пару мест на Старой улице. Это были места, где, как она выяснила, те самые бродячие коты и собаки обычно испражнялись. Их засохшие фекалии она собрала в полиэтиленовый пакет, где до этого была каша, крепко-накрепко связала скользящим узлом и положила в холщовый мешок, а тот спрятала туда, откуда взяла.

На этом все дела, которые нужно было выполнить, завершились.

И таких вечеров точно будет еще очень много.

2

Я никогда не была на горе Тайшань. Хотела бы там побывать, но не знаю, когда смогу это сделать. Очень тебе завидую. Из-за ситуации в семье у меня нет возможности путешествовать, я до сих пор даже на поезде никогда не ездила. Боюсь, такая возможность у меня появится, только когда я в будущем сама начну работать и стану независимой.

На самом деле я знаю, что ты меня уговариваешь, ты ведь это имеешь в виду? Уговариваешь меня не принимать все близко к сердцу, не ограничиваться жизнью, которая у меня сейчас. Ты поднималась на Тайшань, на самый пик, а оттуда даже горы кажутся маленькими, и только так появляется такое чувство. Но у меня нет даже шанса там побывать. Чтобы стоять на вершине и смотреть вдаль, нужно карабкаться вверх ступень за ступенью. Я и карабкаюсь, старательно, очень старательно карабкаюсь, делаю все, что в моих силах.