Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 187 – Николь Фиорина

— Тише, у меня от тебя голова заболит, а мне надо сосредоточиться.

Мандей застонала.

— Ладно-ладно, давайте просто сделаем это, – сказала я, и остальные тоже положили руки на планшетку.

Все замолчали: только буря бушевала за окном. Несколько мгновений ничего не двигалось, а потом кто-то спросил:

— А нам бумага с ручкой не пригодятся?

Я приоткрыла один глаз.

— Ну, мы ведь не призрака писателя вызываем, который за нас роман напишет, – пояснила Киони без тени улыбки, но я тут же усмехнулась. – Мы все зададим пару простых вопросов. Уверена, буквы запомним. А теперь, давайте-ка выпьем еще по стакану – и закрываем глаза. И не надо прикладывать силу. Она двигается сама – с участием той стороны.

— Хорошо, – согласились все и выпили еще текилы.

Я была последней и совершила ошибку: несколько секунд подержала обжигающую жидкость во рту и лишь потом проглотила ее. Медленно. Так оказалось еще хуже: на вкус как жидкость для снятия лака.

— Готовы? – спросила Киони в последний раз.

Пальцы мы держали на планшетке.

Мы с Фэйбл в унисон ответили «да».

Мандей молчала.

Киони закрыла глаза: лицо у нее было спокойным. Она сделала вдох и медленно выдохнула сквозь едва распахнутые губы – так, словно знает, что делает. Свечи, словно прожекторы, освещали ее лицо мягким светом.

— Есть ли здесь духи, которые жаждут пообщаться? – серьезно спросила она спокойным, бархатным тоном.

Я приоткрыла один глаз и увидела, как Мандей едва сдерживает смех. Планшетка начала двигаться.

— О, черт! – охнула Фэйбл. – Лады, кто это делает? Мандей, по-любому ты!

— Не-а, подруга.

Планшетка указала на «да», и мы одновременно его прошептали.

— Окей, спасибо, это просто чудесно. – Киони, похоже, решила вести себя почтительно. – Можешь назвать свое имя?

— П…

— Плачущая Лощина? – предположила Фэйбл. – Может, пытаются это написать? Что это значит.

Мы шикнули на нее.

— И… Р… О… – Мандей рассмеялась. – Пирог?

Киони убрала руки с планшетки.

— Это не смешно.

— Может, стоит начать с подношения, – улыбнулась Мандей. – Где там твои пироги?

— Никто их не тронет! – Киони схватила бутылку в форме сердца, глотнула из горла и передала по кругу, пока все смеялись.

И я тоже.

— Так, давайте-ка теперь посерьезнее, – попросила Киони.

Перестали смеяться мы только через пару минут… и снова приложили пальцы к планшетке.

— Призываю духа, который хотел бы поговорить, – начала Киони. – Мы готовы. Прошу, назови свое имя.

Свечи замерцали. В комнате стало темнее. По спине пробежал холодок, и я огляделась, но ни одного призрака не увидела. Планшетка легко задвигалась по доске. И быстро.

— Н… – прочли мы. – А… Й…

Мандей округлила глаза.

— Так, на этот раз это не я, – призналась она, шокированная.

— Д… И… М… Е… Н… Я…

Планшетка остановилась. По коже разбежались мурашки. Сердце подпрыгнуло к горлу.

— Найди меня, – прошептала я и убрала пальцы.

Качнула головой. Это не мог быть он. Призрак, который оставил меня так давно, – тот самый, с белыми волосами и галактикой в глазах. Таких черных глазах. Демонических. Тот, который пришел ко мне первым, когда мне было всего восемь.

— Как мне тебя найти, если я имени твоего не знаю? – спросила Мандей, подняв ладони.

— Потому что он не помнит своего имени, – прошептала я про себя.

— Фэллон. – Киони приложила руку к моему бедру. – Ты в порядке?