Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 151 – Николь Фиорина

Мысли метались. Я пошла в гостиную, вытерла там книжные полки и оба стола. Переставила книги – просто потому, что не могла сделать то же с мыслями.

Присела на край дедушкиного кресла и взяла «Песнь Сюзанны» Кинга – из нее выпала закладка. Старая фотография, чуть расплывчатая, с потрепанными краями, упала прямо к моим ногам. Я наклонилась, чтобы поднять ее, и сердце подпрыгнуло в груди.

Это была я. Но не я.

Это была моя мать, и она выглядела как я… но не совсем.

Ее длинные волосы частично закрывали лицо: она лежала с младенцем на руках. Со мной на руках. Дыхание перехватило, пальцы задрожали. Я никогда еще не видела ее фотографий. Это было слишком. По щеке пробежала слеза. Я откинула голову назад, чтобы прийти в себя.

Я не знала ее, но ее отсутствие ширилось во мне, накатывало лавиной горя и всего того, чего у меня никогда не было. Что я упустила? Я опустила взгляд – перед глазами все расплывалось. Я утерла слезы футболкой. Почему ей пришлось умереть?

Втянув ртом воздух, я отпустила эти чувства и снова посмотрела на фото.

Я смотрела на то, как моя мать смотрела на меня. Знала ли она, что это ее последние мгновения в этой жизни?

В углу фотографии стояла Агата Блэквелл: ее рука лежала на плече у матери. Другой рукой она придерживала мне голову – словно у матери не хватало на это сил.

Она умирала, а я жила. Это было неправильно.

Сунув фотографию обратно в книжку, я захлопнула ее и положила на стол. Я не была к такому готова. Мне хотелось узнать мать получше, но я не была к этому готова. Стану ли готовой хоть когда-нибудь?

В дверь постучали, и я поднялась, втянув сквозь зубы воздух.

Дедушкины часы показывали час до полудня.

Я открыла дверь.

— Фэллон, привет, дорогая, – поприветствовала меня Кэрри Дрисколл.

На ней было желтое платье, увитое лентами наверху и скрывающее ее ноги внизу. Я выпрямилась, поправила волосы и футболку – рядом с ней я почувствовала себя неловко, хотя это она заявилась ко мне домой.

Ко мне домой. Да, это был мой дом.

— Привет, – ответила я как-то неуверенно, совсем по-детски.

Я прокашлялась и попробовала снова:

— Привет, Кэрри.

Ее золотые локоны лежали на плечах, закрывали грудь. В руках она держала пластиковый контейнер с логотипом кафе Мины Мэй – внутри лежал пирог. Она словно сошла со страниц книги со сказками, такая идеальная, и…

— Зачем вы здесь?

— Просто не могла перестать о тебе думать. Попыталась выкроить времечко для того, чтобы проведать тебя. Узнать, как ты после того ужасного случая с Грешником. – Лицо ее осветила прекрасная улыбка, и она приподняла подношение. – Это винный осенний пирог Мины. Яблоки выращены на фермах Гуди.

— Вам не стоило. – Я неловко забрала у нее пирог и так и осталась стоять с ним в руках. – Как я уже сообщила на собрании, это все одно сплошное недоразумение. Это моя вина. Мне не стоило там быть. Я просто хотела срезать путь через аллею. Оказалась не в том месте и не в то время, полагаю.

— И представить страшно, что могло бы случиться, если бы меня там не оказалось. Знаю, ты здесь недавно, но нельзя терять бдительность, Фэллон. Я просто рада, что ты в порядке. – Она все продолжала и продолжала, и эти ее причитания начинали меня бесить. Может, с моей стороны это и было иррационально, но я только и могла, что думать: это она виновата в том, что я уже почти целую неделю не видела Джулиана. Вина людей, которые распускали слухи, распространяли страх, даже не удосужившись узнать Джулиана получше. Они лишь усугубляли ситуацию. Но я сдержалась и кивнула, выдавив улыбку и проглотив рвущиеся наружу эмоции.