Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 149 – Николь Фиорина

— А, черт! – прошипел я, резко отдергивая руку.

— Джулиан? – рявкнул Джона.

Я вскочил с места и ударил ботинком по колесу – мотоцикл упал. Пластик сломался, куски его разлетелись повсюду.

— Что?

— Где ты был? Ты пропустил ежемесячную встречу в администрации в понедельник. Люди возмущены твоей выходкой на Осеннем фестивале. Твое присутствие на собрании не повредило бы. Мог бы объясниться. А ты оставил меня с мертвой девчонкой в морге – которую, кстати, я учесть не могу. Я за тобой прибираться не обязан, Блэквелл.

Я снял кепку и прижал ладонь к глазу.

— Мне б подышать, – пробормотал я, выйдя из гаража на парковку.

Над головой клубились черные облака: они делали город черно-белым. А это давно вышло из моды. В последнее время все дни смазывались в один. Никаких рассветов, никаких ночей – лишь бесконечная вереница сумрака. Я поднял край футболки и утер глаза. Джона схватил меня за плечо.

— Любишь ее, Блэквелл?

Вопрос задел меня, и я замер всем существом. Я происхожу из рода, известного своей пустотой, но это горькое слово из шести букв сложно было проглотить. После всего, что я сделал… я не способен на любовь.

Может, я был влюблен в само чувство.

— Любовь? – Я выдохнул через нос и замотал головой, вспомнив слова отца. – Любви здесь нет. В Плачущей Лощине растет лишь страх. Любовь – фантазии для дураков. Кошмар для чудовища.

Для Грешника любовь сама по себе была проклятьем. Если бы я признался даже себе в том, что любил ее, то у меня не осталось бы выбора. Я должен был бы ее бросить. С любовью рука об руку ходила свобода. Грешники Лощины такой роскошью не обладали.

Я посмотрел в сторону Сисайда: мертвые листья падали на пустую улицу в свете солнца. Что со мной станет, если я в самом деле буду держаться подальше от Фэллон?

— Мною что-то овладело, – признался я. – И становится все хуже.

— Да тебя во все стороны тянут. – В его словах было столько правды. – Грешники, ковен, этот город, Совет, тьма…

Джона вздохнул и продолжил:

— А теперь еще и Фэллон.

А теперь еще и Фэллон.

— Что же мне делать?

— Этого я тебе сказать не могу. Ты сам должен решить… но исходя из собственного опыта: быстрее всего привязанность лечится другой привязанностью. Если хочешь избавиться от тьмы, теперь придется найти что-то посильнее – пусть завладеет тобой. Твоя душа давно жаждет жизни, но страх сдерживает тебя. Самая трагическая хрень из всего, что я видел… и это говорю тебе я, владелец похоронного дома. – Джона тихо рассмеялся – смех едва докатился до моих ушей и тут же стих. Он сунул руки в карманы и перекатился с пятки на носок. – И продолжать так жить – нечестно. Ты должен выбрать. Ее… или все остальное.

С губ сорвался выдох. Я сжал переносицу пальцами и кивнул.

Джона сжал мое плечо.

— И твое молчание говорит о том, что ты уже давно сделал выбор.

В четверг утром я стоял между двух зданий, оперешись на кирпичи, пил кофе и наблюдал за Фэллон сквозь окно «Бина». Она улыбалась какой-то кенийской девчонке, и улыбка эта раскрасила мое утро в цвета, которых я не заслуживал, сделал таким ярким… после ужасной недели без нее. Мне нравилась ее новая подруга: Фэллон стала держаться подальше от Священного моря, теперь ее жизнь в городе наполнилась рутиной. Место Фэллон Гримальди всегда было здесь – рядом со мной.