Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 43 – Дмитрий Киселев

Нет сомнений, что Галина Папанина сыграла свою роль в установлении на станции столь мягкого режима. Не имея ни полярной специальности, ни четко прописанных обязанностей, она взяла на себя заведование библиотекой и прочую «культурную работу». Других женщин на станции не было. Анна Гнедич и другие ученые дамы покинули Тихую вместе с «Малыгиным» 26 августа 1932 г. К тому времени Федорову стало ясно, что его дружба с Анной обещает нечто большее, однако развития событий пришлось ждать долго. К счастью, плотный рабочий график не оставлял геофизику времени для страданий. В 1932–1933 гг. Федоров был в числе наиболее активных полевых исследователей ЗФИ. Уже в конце августа 1932 г. он отправился на о. Рудольфа для наблюдений на месте бывшей геофизической обсерватории экспедиции Э. Фиалы. Доставку ученого на самый северный остров архипелага взял на себя экипаж зверобойной шхуны «Смольный» под командованием капитана Дмитрия Аполлонова. С 23 июля по 8 октября 1932 г. корабль промышлял на ЗФИ, добыв 263 моржа, 53 медведя и 34 морских зайца^[12]. Между зверобоями и зимовщиками установились хорошие отношения, что и дало Федорову возможность отправиться на о. Рудольфа, где в то время возникла еще одна научная база МПГ – маленький наблюдательный пункт с населением из четырех человек. Он расположился на месте зимовок итальянской и американской экспедиций в бухте Теплиц и на время отобрал у Тихой статус самой северной полярной станции Арктики.¹²⁰ Вместе с Федоровым туда отправились сам Папанин, Б. Архангельский, механик В. Шаломоун, И. Гутерман и биолог Л. Леонов. Первые трое намеревались помочь начальнику новой станции Федору Балабину в налаживании устойчивой радиосвязи с внешним миром, а остальные воспользовались вылазкой, чтобы расширить географию своих исследований.¹²¹ Даже в начале сентября 1932 г. ледовая обстановка вокруг ЗФИ была более чем благоприятной – именно тогда «Малыгин» установил новый рекорд свободного плавания в Северном Ледовитом океане на 82°29» с.ш., а деревянный моторный бот «Николай Книпович» с другой группой сотрудников Арктического института на борту совершил первое плавание вокруг всего архипелага.¹²²

«Смольный» без помех добрался до новой станции, однако визит обитателей Тихой в бухту Теплиц продолжался всего 12 часов – даже этого времени хватило, чтобы переделать все намеченные дела. Федоров не предполагал, что спустя несколько месяцев ему придется тащить громоздкий магнитный теодолит Эдельмана в гораздо более трудное путешествие.¹²³ Готовясь к предусмотренным программой МПГ экскурсиям по островам, папанинская команда была вынуждена решать многочисленные технические проблемы, от облегчения имевшихся нарт до изготовления непродуваемых костюмов и палатки собственного дизайна. В этом деле даже практическая сметка Папанина мало что значила, но, к счастью, в коллективе были люди с богатым опытом санных походов.¹²⁴ В середине ноября 1932 г. Папанин, Федоров и Кунашев сделали первую вылазку на о. Кетлица для проверки снаряжения, однако основные походы пришлось отложить до окончания полярной ночи.

Конец 1932 г. ознаменовался событиями, имевшими далеко идущие последствия для всех советских полярников. Первое успешное форсирование всей трассы Северного морского пути, выполненное ледокольным пароходом «А. Сибиряков» и завершившееся 1 октября 1932 г., подняло руководившего экспедицией О. Шмидта на очередную вершину успеха и привело к учреждению Главного управления Северного морского пути при Совнаркоме СССР. Новое ведомство министерского уровня получило задачу сделать полярное судоходство регулярным, как можно более безопасным, а в перспективе – и круглогодичным. Разумеется, во главе Главсевморпути (или ГУСМП) встал Шмидт, быстро собравший под своими знаменами все организации, имеющие отношение к полярным исследованиям. Отныне все полярные станции Советской Арктики получали единое руководство, единые программы работ, общие нормы снабжения и комплектования личного состава. Безусловно, это был крупный положительный сдвиг. Темная сторона полярной реформы состояла в политизации жизни станций.¹²⁵ Когда их сеть только начинала формироваться, партийным органам не было особого дела до того, кто и как работает в Арктике – да и желающих ехать туда еще нужно было поискать. В начале 1930-х гг. Крайний Север стремительно набирал популярность, а полярные станции уже без натяжки именовались «передовым краем социалистического строительства в Арктике». Помимо всего прочего, Главсевморпуть рьяно взялся за организацию первичных партийных и комсомольских «ячеек» во всех подведомственных организациях. Некоторые читатели, наверное, вспомнят, что для этого было необходимо наличие как минимум трех членов партии или Комсомола. Именно в 1932 г. партийная и комсомольская ячейки впервые появились в Тихой: И. Жердев был избран партийным секретарем станции, тогда как Я. Либин встал во главе местных комсомольцев.