Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 26 – Дмитрий Киселев

Как и в случае с седовской экспедицией, научившиеся опасаться людей медведи начали обходить зимовку стороной. Это произошло в середине января 1930 г. и именно тогда семерке исследователей довелось пережить сильнейший удар непогоды за всю смену. 19 января попытавшиеся выйти из дома метеорологи не смогли сделать этого, так как все здание было по самую крышу засыпано снегом. Попытавшись открыть верхний люк, Алексин едва не был унесен ураганным ветром. Несмотря на полный хаос за стенами жилища, команда решила не отменять наблюдения. Шашковский, Муров и д-р Георгиевский с трудом выбрались из дома по выкопанному в снегу туннелю и долго блуждали в поисках метеоплощадки. Все эти усилия принесли лишь частичную пользу, так как тяжелый флюгер Вильда оказался попросту сорван с мачты и унесен в неизвестном направлении. С трудом сняв показания других приборов, троица сумела вернуться на станцию благодаря Кренкелю, зажегшему в одном из окон мощную электролампу.⁷¹

Незадолго до того радист стал героем самого примечательного эпизода первой советской зимовки в Тихой. Поздно вечером 12 января 1930 г. радист занимался рутинным прослушиванием эфира, когда его внимание привлекли слабые сигналы какой-то радиостанции. В то время прохождение радиоволн в полярных широтах представляло собой неизученный феномен. Загадочная ионосфера Земли играла с радистами, то блокируя сигналы передатчиков, то усиливая их непостижимым образом. Оборудование 1920-х гг., зачастую старое и маломощное, еще более затрудняло связь с отдаленными полярными станциями. Технические проблемы полярных радиорубок частично компенсировались профессионализмом и увлеченностью их хозяев. Одаренный уникальным «радиослухом» Кренкель удивлял даже видавших виды полярников своим умением идеально настроить станцию и способностью расслышать сигналы корреспондента сквозь любые помехи. В зиму 1929–1930 гг. его хозяйство в Тихой размещалось в небольшой комнате жилого дома. Питание радиостанции и зарядка свинцово-цинкового аккумулятора выполнялась с помощью генератора постоянного тока и бензомотора мощностью всего 5 л. с. Передатчик советского производства мощностью 250 Вт и двухламповый приемник, собранный собственными руками Кренкеля, составляли все оборудование радиорубки. Основным корреспондентом Тихой в то время была станция на Матшаре, при этом энтузиаст Кренкель отвечал на любой вызов, откуда бы он ни поступал.

Как правило, по утрам в Тихой хорошо прослушивались радиостанции Северной Америки, а по вечерам – европейские. Каково же было удивление радиста, когда около полуночи 12 января он услышал позывной WFA, указывавший на то, что передачу ведет одна из правительственных радиостанций США. Сначала заинтригованный Кренкель предположил, что у берегов архипелага находится неизвестное американское судно. По его просьбе механик запустил генератор, обеспечив устойчивое питание аппаратуры. В следующие несколько минут Кренкель стал собеседником антиподов – американских полярников первой антарктической экспедиции Ричарда Бэрда. В течение двух часов корреспондентом Тихой был Малколм Хэнсон – старший

радиооператор станции «Литл Америка», находившейся на шельфовом леднике Росса. Разговор Земли Франца-Иосифа с Антарктидой продолжился на следующий день, но вскоре прервался навсегда – загадочный ионосферный канал закрылся. Отмечая поразительно высокое качество связи, Кренкель пожаловался американцу на трудности коммуникации между ЗФИ и материковой Россией. В ответ Хэнсон предложил использовать станцию «Литл Америка» в качестве ретранслятора. В этой шутке была изрядная доля гордости: как и Кренкель, трое штатных радистов экспедиции Бэрда работали на коротких волнах, однако оборудование их 800-ваттной станции представляло собой последнее слово американской радиотехники. В течение 1929–1930 гг. «Литтл Америка» регулярно осуществляла связь с Нью-Йорком и даже с британскими учеными, работавшими в Восточной Гренландии.