Книга Тёмная фея Офелия и песнь ночи, страница 43 – Геза Шварц

— Скорее, – прохрипел Август. – Сюда!

Он схватил Офелию за руку, и, прежде чем она поняла, что происходит, фея оказалась на верхней ступеньке лестницы узенького переулка. Август тащил её за собой, и она то и дело задевала мусорные баки и наступала в грязь. Быстрее молнии они пересекли Королевскую Милю и вскоре очутились у собора Святого Эгидия. Тиберий приземлился ей на плечо. Август прижал ладони к двустворчатым дверям и быстро пробормотал заклинание. Двери распахнулись, и втроём они поспешили внутрь.

Офелия успела заметить, как гоблины, давно обжившие этот собор, сейчас, испуганно перешёптываясь, скрывались за колоннами и в стенных нишах. Вмиг стало очень тихо.

Церкви её всегда привлекали. Она часто представляла, сколько людей и волшебных созданий смогли найти поддержку и утешение в этих старых зданиях. Она могла даже слышать молитвы прошлых лет и веков, которые навсегда остались в этих стенах. Её это тоже очень успокаивало. Однако сейчас она не слышала молитв. Только стук сердца Тиберия… и треск горящей бумаги.

Вместе с Августом Офелия скорее отступила назад. Тиберий крепко вцепился в её плечо и слегка подрагивал. Треск становился всё громче. И вот в церковь одна за другой проникли тени: сквозь окна, щели в кирпичных стенах, приоткрытую дверь. Они были похожи на чёрный дым, но постепенно выпрямлялись в полный рост. Офелия заметила, что их осталось всего десять – значит, двоих им всё-таки удалось отпугнуть. Уже хорошо. Однако радость её длилась недолго. Одна из теней выступила вперёд и медленным плавным движением сняла капюшон с головы. Офелия тут же поникла.

Это был один из светлых эльфов. Но сейчас он изменился до неузнаваемости и мало походил на своих сородичей. Золотистые волосы, сияющие ярче адского пламени, падали ему на плечи, глаза, которые когда-то были голубыми, сейчас затуманились и поблёкли, точно замёрзшее озеро, а вся кожа была испещрена тоненькими царапинами, будто он был каменной статуей. Примерно так Офелия представляла себе ангелов, о которых люди рассказывали столько удивительных историй, – пугающие, но прекрасные. Такой же была и улыбка бывшего светлого эльфа, ставшего теперь тенью. Он будто хотел сказать: «Бежать некуда, и смерть ваша будет быстрой».

Офелия была уверена, что он одним взглядом обратит её в лёд. Однако на неё тень не обращала никакого внимания. Она обращалась к Августу.

— Здравствуй, старик, – хрипло прошептала тень. – О, сколько же времени прошло с нашей последней встречи. А ты и не изменился, по-прежнему такой же дурак.

— Не такой уж я и дурак, – холодно бросил Август. – Иначе ты не стал бы меня преследовать, Каирон. Неужто Адамас испугался такого чародея, как я, раз не явился за мной лично?

Каирон гордо вздёрнул подбородок.

— Адамас ничего и никого не боится. Но также он не любит, когда его пытаются выследить, особенно если это такой слабый и ничтожный человечишка, как ты. Если ты немедленно не прекратишь это, не важно, какие у тебя на то причины, тебе придётся очень плохо, это я обещаю.

— Вам, теням, не понять, что мной движет, – ответил Август. – Адамас поступил бесчестно. Я хочу отомстить ему. Вот и всё.

— Отомстить, значит, – повторил Каирон с тихой пугающей улыбкой. – Ничего у тебя не выйдет. Ты ничего не изменишь. Не сможешь её оживить. И Амулет Ночи ты больше никогда не увидишь.