Книга Тёмная фея Офелия и песнь ночи, страница 117 – Геза Шварц

Она улыбнулась, вспомнив слова Августа: Крысы, например, довольно скрытные существа и не со всяким ещё заговорят. К слову, это признак благоразумия.

Крыса посмотрела на Офелию, прищурилась и исчезла под соседней скамейкой.

Филиппа откинулась на спинку своей скамеечки.

— Знаю, зачем пришла, – проговорила она, всё ещё не глядя на Офелию. – Но мой ответ – нет.

Офелия подняла брови.

— Что? Я…

— Ты ищешь наставника, – перебила её Филиппа. – Кстати, поздравляю, ты отлично справилась с заданием Чёрного Круга. Но очень жаль, что теперь ты пытаешься подкупить горсточкой пыльных орешков. Я не могу быть твоей наставницей.

— Но почему нет? За те несколько минут, что я провела у тебя, я узнала гораздо больше, чем за месяцы учёбы в Академии…

— Я очень рада! И желаю тебе теперь найти хорошего наставника. Но я тебя обучать не буду. Ты никогда не задумывалась, почему я сопровождаю в мир мёртвых только животных? Потому что они там и без меня не заблудятся. Они инстинктивно чувствуют, куда им идти. Я им нужна только для подстраховки. А на всё остальное у меня просто не хватает терпения. Я столько темноты за свою долгую жизнь повидала, что совсем не хочу этому обучать.

Офелия стиснула зубы.

— Тогда даже хорошо, что я не прошу тебя об этом.

— Вот как теперь заговорила? – Филиппа наконец посмотрела на неё. – Скажи честно: ты ведь пришла, чтобы узнать больше о смерти?

Офелия выдержала её суровый взгляд.

— Не о смерти. А о жизни.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Офелия на мгновение снова почувствовала ледяное прикосновение той феи, что пряталась под маской сумасшедшей старухи. Её взгляд в этот момент был глубже любого чувства и мысли. Даже если бы она сейчас солгала, сама того не желая, в глазах отразилась бы вся правда. Тиберий, устроившийся на спинке скамейки, затаил дыхание.

Филиппа медленно улыбнулась.

— Что ж, Ночная Певунья, – проговорила она, растягивая слова. – Это совсем другой разговор. О жизни я могу рассказать очень и очень много.

— Это значит… – начала Офелия, и Филиппа торжественно кивнула.

— Впереди у нас захватывающее путешествие, – сказала она, выуживая из мешка пыльный орешек. – Ты и я… и толстый ворон, который ни в коем случае такое не пропустит.

Тиберий надулся.

— Ничего я не толстый, – прохрипел он. – У меня просто…

Но договорить он не смог, потому что в этот момент на клюв ему упала капля дождя. От неожиданности он свалился со скамейки, но вовремя ухватился за спинку когтями и некоторое время болтался вниз головой. Это выглядело так забавно, что Офелия расхохоталась, а за ней и Филиппа. Посетители ярмарки поспешно разбегались, потому что дождь всё усиливался. Офелия же напротив раскинула в разные стороны руки.

Она не собиралась никуда убегать, так и сидела под дождём на одной скамеечке с сумасшедшей Филиппой, смеясь, что теперь и её будут считать странной. Но ей было совершенно всё равно. Капли дождя были подобны звёздным искрам на её коже. И это было прекрасное, ни с чем не сравнимое чувство.

Откинув голову назад, она почувствовала, что слышит в дожде радостный смех. Она глубоко вдохнула и закрыла глаза. Это был смех её бабушки, её родителей и старшего брата, она сразу узнала их. И тут послышался ещё один голос, такой нежный и тёплый.

Офелия открыла глаза, одновременно плача и смеясь. И слёзы её смешивались с дождём, в котором был теперь её друг Август Пинлин.

И она знала, что там он будет всегда.