Книга Тёмная фея Офелия и песнь ночи, страница 40 – Геза Шварц

Офелия присмотрелась, куда он показывал, и заметила на скамеечке тёмную фею в жутких лохмотьях, которая что-то бормотала себе под нос. У её ног сидели голуби. Спутанные чёрные волосы падали ей на лицо. На фоне Национальной галерии Шотландии, выполненной в классическом стиле, фея выглядела очень убогой.

— Это ещё кто? – спросил Август.

— Филиппа, – ответила Офелия. – Воронья голова, ненормальная, в общем. Она обычно любит сидеть на какой-нибудь скамеечке в подземном мире или тут, поближе к рынку. Над ней все смеются и не всегда безобидно подшучивают, особенно молодёжь. Но ей, похоже, всё равно.

Август с интересом смотрел на Филиппу, которая наклонилась вперёд и что-то шептала.

— Что это она делает?

Офелия пожала плечами.

— Похоже, сама с собой разговаривает. А может, с птицами. Это она тоже любит.

— Совсем как ты? – весело спросил Август. – Без обид, но ты ведь тоже разговариваешь с Тиберием. Или что, скажешь, он не птица?

— Это совсем другое, – покачала головой Офелия. – Тиберий-то мне отвечает. Не всегда, конечно, но, как правило, да. Он – разумное существо, у него есть воля, характер, а ещё он знает столько ругательств, что в голубином умишке и не уместились бы.

Тиберий захлопал крыльями.

— Надо же, какой комплимент. Я так польщён.

— Зря ты голубей недооцениваешь, – заметил Август. – Знаешь, как хорошо они ориентируются на местности? Тут им равных нет. А всё потому, что они ориентируются на магнитные поля Земли. А какую они скорость развивают – до ста двадцати километров в час! И лететь так они могут очень долго. А ещё они могут выкармливать птенцов специальным молоком, что делает их независимыми от других кормящих животных. Между прочим, большинство важных писем в ваш Потусторонний мир доставили именно голуби.

Офелия закатила глаза.

— Ладно, ладно. Я же не знала, что голуби – твои друзья.

— Не друзья они мне, – ответил Август. – Хотя было бы неплохо с ними подружиться. Просто птицы гораздо умнее нас. И наш гений-ворон – не один такой исключительный. Они свободные создания и при этом не отнимают свободу у других. Насколько лучше бы стал мир, если бы мы были, как они. Я так скажу: если бы я мог, я бы, пожалуй, тоже поговорил с ними. Должно быть, с некоторыми животными объясняться очень непросто. Не всех из них можно понять. Крысы, например, довольно скрытные существа и не со всяким ещё заговорят. К слову, это признак благоразумия.

Офелия посмотрела на Филиппу. Та всё ещё что-то бубнила.

— Дело даже не в том, что она разговаривает с животными, – сказала Офелия. – Филиппа живёт в гнилом дереве вниз по течению реки, и она ненормальная. В Академии часто говорят, что мы можем закончить, как она. И я стану такой, если не буду прилежно учиться, как подобает настоящей тёмной фее.

Август поднял брови.

— А сейчас ты какая? Фальшивая?

При других обстоятельствах Офелия сейчас же прекратила бы разговор. В конце концов, её душевные переживания никого не касались. Тем более – они не касались Августа Пинлина. Но от него веяло такой заботой, голос звучал так мягко, а улыбка была такой ласковой, что ответ слетел с её губ раньше, чем она успела его обдумать:

— Скажем так: мне над собой ещё работать и работать.

— Как по мне, у тебя пока всё получается отлично, – пожал плечами Август. – И резиновые сапожки ты выбрала просто чудесные. Это же сейчас последний писк моды.