Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 111 – Жорж Дюби

Мужчинам, даже женатым, позволительно разгуляться – главное, знать границы и в погоне за удовольствием, к примеру, не расстроить благородный брак: «К подобному поведению мужчин следует относиться терпимо, ибо таковы их привычки; кроме того, такова привилегия их пола – они могут совершать все, что в этом мире бесчестно по природе. Напротив, женщины должны быть целомудренны и сдержанны: если у женщины будет много любовников, она преступит границы и будет исключена из общества порядочных дам». Отличается ли идея, заложенная в трактат «О любви», от идеи «Адамова действа», от идей Этьена Фужерского? Все они утверждают, что мужчина господствует над женщиной, он распоряжается игрой. Везде мы сталкиваемся с этикой мужчин, в основе которой лежит прежде всего страх перед женщиной, а также вполне оформленное отношение к женщине как к объекту.

Немаловажно, что свой трактат Андрей писал для королевского сына, тогда еще юного Филиппа. Он монетизировал свои знания, служил своему покровителю, упражняясь в красноречии и вместе с тем поучая и развлекая королевский двор. Сам же Филипп в конце XII в. был занят «одомашниванием» рыцарства: он хотел привлечь рыцарей, а затем крепче их к себе привязать. Однако, кроме того, он хотел сделать свой двор местом более приятным, чтобы его люди предавались не только телесным занятиям, как раньше, но и духовным. Щедрость господина – его неотъемлемая добродетель – могла выражаться и в таких, как трактат Андрея, предприятиях. Двор вместе с тем должен был быть местом, где происходит обучение. Он служил политическим целям, способствовал, под присмотром сеньора, поддержанию общественного порядка, приучая его сотрапезников к хорошим манерам, приучая их жить «по чести», укрепляя основы принятой системы ценностей. Это небольшое замкнутое сообщество состояло во многом из юношей, которые готовились стать рыцарями. Именно эта беспокойная часть двора – «молодежь» – в первую очередь и нуждалась в обучении. Следуя примеру старших, «бакалавры» учились загонять дичь и сражаться, а в перерывах между этими физическими упражнениями перенимали нормы достойного поведения, слушая рассказы и истории – иллюстрации к мечте об идеальном обществе, которую само общество и питало; мечте, существующей за пределами реального, в области воображаемого – или скорее выросшей из фактов действительности и существующей в памяти и в истории.

Эти рассказы демонстрировали, среди прочего, как следует обращаться с женщинами. Те из них, что были вымышлены от начала до конца, как правило, описывают игровые отношения, отводя браку гораздо более скромную роль. Впрочем, ситуация меняется в зависимости от жанра. Так, эпос, прославляющий воинскую доблесть и верность сеньору, отодвигает на задний план все женские фигуры. Вне зависимости от того, являются жены героев положительными или отрицательными персонажами, им уделяется мало внимания. Мы можем встретить замечательных «спутниц», кормилиц, помощниц – какими женам и положено быть. Мы можем встретить и, наоборот, колдуний и распутниц, способных разрушить брак. Как бы то ни было, все эти образы едва намечены. Больше о супружеской жизни рассказывается в небольших юмористических историях. Но над чем в них полагалось смеяться? Над обманутыми мужьями. Однако смех над собой – смех горький, поэтому в фаблио^[261] в комические ситуации редко попадают представители высших слоев общества: как правило, эта доля достается горожанам, министериалам, крестьянам или вообще животным (особенно в баснях)^[262]. Хотя в некоторых таких текстах действие все же разворачивается при дворе, лучше всего придворная среда освещена в романах. Тем не менее и в них лишь немногим мужьям удается избежать печальной участи. Читая такие романы, мы видим, что сама обстановка знатного дома подталкивала дам к измене. Дама могла без труда провести любовника в сад или в свою комнату. В «Лэ об Иноресе» (Lai d'Ignaures)^[263], например, никакие замки и ограды не мешают сеньору приятно провести время с 12 замужними женщинами. Главной трудностью, наоборот, было отсутствие надежного укрытия. Супругу постоянно окружали пристально за ней следящие завистницы, соперники счастливого любовника, дамы, которыми он пренебрег, и, наконец, сам муж, превратившийся на старости лет в ревнивца. Иногда любовников заставали на месте преступления – их связывали в том виде, в каком обнаружили, и созывали свидетелей, «бросая клич по всему городу». Так поступил и король Марк, узнав о неверности Изольды. Бесчестье необходимо было вынести на публику, зафиксировать – только тогда за него можно было мстить. Супруг имел право смыть позор кровью, однако Тристан потребовал поединка: ему предстояло сразиться с тремя баронами на турнирной площадке. Король Марк между тем намеревался отправить на костер, подобно графу Фульку, и жену, и ее любовника. Естественное развитие событий. Желая растянуть повествование, романисты подробно описывают подозрения короля, проливая тем самым свет на особенности соответствующих процедур. Сначала Изольда изъявляет желание пройти через ордалию, однако, по требованию епископов, ей в этом отказывают. Тогда она произносит очистительную клятву, благодаря которой – и знаменитой уловке – выпутывается из этой неприятной ситуации. Примечательно, что ни в одном из приведенных выше текстов нарушения брачного закона не рассматриваются церковным судом. Это все светские дела – и, добавил бы я, личные, домашние. Именно домашним надлежит проверять следы от раскаленного железа, выслушивать клятвы жены, которые она приносит, положа руку на Евангелие или мощи.