Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 91 – Стивен М. Флеминг

Эти нарративные иллюзии могут проникать даже в контроль над нашими действиями и нарушать ощущение, что мы являемся их агентами. В октябре 2016 года Карен Пенафиел, исполнительный директор американской компании по производству лифтов National Elevator Industry, Inc, ошарашила общественность, заявив, что функция «закрытия дверей» в большинстве лифтов не работает уже много лет. Законодательство начала 1990‐х годов требовало, чтобы двери лифтов оставались открытыми достаточно долго, чтобы любой человек с костылями или в инвалидном кресле мог без труда попасть в кабину, и с тех пор нажатие кнопки не заставляло их закрываться быстрее. Эта история вряд ли бы попала в новости, если бы не тот факт, что мы до сих пор думаем, что эти кнопки работают. Британская газета The Sunразразилась заголовком: «Видели кнопку „закрыть дверь“ в лифте? Оказывается, она ФАЛЬШИВАЯ». Нам кажется, что мы контролируем закрытие двери в лифте, но это не так. Наше ощущение агентности противоречит реальности. Гарвардский психолог Дэниел Вегнер объяснял этот феномен следующим образом:

Чувство осознанного желания совершить какое-либо действие… не является непосредственным индикатором научно верифицируемой силы воли. Скорее оно – результат работы ментальной системы, посредством которой каждый из нас ежеминутно оценивает роль, которую разум играет в наших действиях. Если эмпирическая воля – это измеренное каузальное влияние двигателя автомобиля на его скорость, то феноменальную волю лучше всего понимать как показания спидометра. И, как многие из нас хотя бы раз пытались объяснить полицейскому, показания спидометра бывают ошибочными^[230].

Хитроумный эксперимент, проведенный Вегнером и Талией Уитли, был нацелен на поиск источника этих иллюзий агентности. Двух участников усаживали перед одним экраном компьютера, на котором показывали изображения небольших предметов (например, игрушечного динозавра или автомобиля). Обоих просили положить руки на плоскую панель, присоединенную к обычной компьютерной мыши, что позволяло им вместе двигать курсор по экрану. При этом участники слышали через наушники несовпадающие звуковые дорожки. Когда звучал музыкальный сигнал^[231], каждому из участников полагалось остановить курсор (компьютеризированная версия игры в музыкальные стулья ^[232]). Затем участники оценивали, насколько, согласно их ощущениям, они контролировали остановку курсора на экране.

Однако не обошлось и без хитрости со стороны экспериментаторов. Второй участник был их сообщником и действовал по их указанию. В определенных эпизодах он получал инструкции двигать курсор к тому или иному объекту на экране, замедлять его или останавливать. В этот же момент испытуемый слышал через наушники не связанные с выполнением задания слова, обозначавшие объект, к которому как раз двигался курсор (например, он слышал слово «лебедь», когда сообщник получал указание двигать курсор к изображению лебедя). Примечательно, что в этих эпизодах у испытуемых чаще возникало ощущение, что они контролируют остановку курсора, и уверенность в этом возрастала, если они слышали в наушниках соответствующее слово. Иными словами, одна только мысль об определенной цели может заставить нас почувствовать, что мы контролируем ее достижение, даже если это чувство иллюзорно. Другие эксперименты показали, что ощущение агентности у людей возрастает, когда их действия совершаются быстрее и плавнее или когда последствия их действий более предсказуемы (например, за нажатием кнопки всегда следует звуковой сигнал). Это имитирует ситуацию с большинством лифтов: поскольку двери обычно закрываются вскоре после нажатия кнопки «закрыть дверь», мы начинаем чувствовать, что контролируем этот процесс^[233].